Торнан. Книга I. Повеление богини

Могло показаться,

что Чикко занимается любовью с... хм, ну, скажем, с молодой суртской

пантерой.

А когда распахнул дверь, то в первый миг чуть не растерялся. Ибо в

полумраке могло показаться, что их приятель решил изменить своей

всегдашней любви к женщинам и перейти к близкому общению со своим полом.

Уж больно могучим было распростертое на койке тело, из-под которого

фомора, можно сказать, и не было видно. И лишь когда Чикко вылез наружу,

не без труда спихнув с себя рабыню, Торнан успокоился.

За его спиной Марисса хмыкнула, видимо, оценивая стати случайной подруги

чародея.

— Торнан, я еще не успел... Еще хотя бы немножко... Совсем немножко,

а? — жалобно попросил фомор.

— Плевать! Рукой себе поможешь, ежели чего, — непреклонно заявил капитан.

Чикко сник и принялся одеваться.

— Все равно давай иска, — с гнусавым норглингским акцентом, заставившим

Торнана вздрогнуть, сказала поднявшаяся с кровати девица. — Говорю,

давай иска, островная лягушка!

Потерянно фомор сунул ей монету, которую Удруна тут же спрятала за щеку,

и, ничуть не стесняясь, принялась неторопливо облачаться в драное платье.

Забрав у полусонного начальника караула оружие (он даже толком не стал

проверять написанное Когитой), они вышли из боковых ворот дворца и

зашагали по рассветной улице.

— И как эта корова тебя не раздавила? — К Мариссе возвращался ее прежний

задор.

— А тебе меня так жаль? — огрызнулся Чикко, не оставаясь в долгу. —

Тогда ты вполне могла бы помочь моей беде!

И Торнану пришлось перехватывать в воздухе крепкий кулак амазонки.

Они забрали на постоялом дворе свое имущество, затем, растолкав

заспанного хозяина, уступили ему коней без лишнего торга и отправились к

пристаням. Там они долго объясняли сторожу, что ждать хозяев им не с

руки, серебро трактирщика монета за монетой переходили в его потную

ладонь, проясняя его ум...

И через полчаса лодка огибала южные укрепления, унося из города Мариссу,

Чикко и Торнана.

Стоя на корме, капитан погружал большое весло в воду, мощно

отталкивался, и лодка стремительно уносилась вперед.

исчезли за густыми зарослями деревьев. Ольха с резными листьями, с

рыжеватыми сережками, ивы, отливающие серебром, с обеих сторон клонились

к реке. День обещал быть знойным, но на воде было почти свежо.

Слышно было, как журчит вода, как шелестит трава, как щелкает, сидя на

ветке, белка.

Река, ставшая уже широкой, струилась меж берегов, заросших ежевикой,

дикой вишней и яблоней.