Дикарка у варваров. Песнь Сумерек

Выждав, пока последний воин скроется во тьме, Вэй повернулся ко мне и возбуждённо зашептал:

— Это Сунь Ливей, мятежный брат императора! Вот уж не ожидал увидеть его здесь! Наверное, скрывается после очередного набега на селения халху!

— Халху? — удивилась я, вспомнив, что здесь так называют монголов. — Зачем?

— Тш-ш, — Вэй приложил палец к губам. — Уйдём, пока нас не увидели.

Снова бесшумный полёт теней по переходам — на этот раз в направлении моей комнаты. Оказавшись перед её порогом, я разочарованно вздохнула.

— Приключение так себе. Стоило ради этого подниматься с постели!

— Ты шутишь? — вскинул брови Вэй. — Сунь Ливей — самый разыскиваемый человек в ханской империи! Каган Тендзин пообещал за его голову столько золота, сколько она весит!

— Кто такой каган Тендзин?

— Хан ханов — что-то вроде императора у халху. Между ним и нашим императором Тао — мир, но он очень непрочен. Когда-то племена халху вторглись в нашу империю и заняли земли, принадлежавшие нам с незапамятных времён.

— Неожиданно благородно с их стороны, — хмыкнула я.

— В твоём мире они тоже существуют?

— Да, но у нас войны с ними ушли в далёкое прошлое.

— Здесь славяне были единственными, кого боялись халху. И не только халху. Славян вообще боялись, и, узнав тебя, я понимаю, почему, — Вэй явно собирался щёлкнуть меня по носу, но вдруг напрягся и, втолкнув меня в «пенал», задвинул за нами дверь.

— Что? — начала я, но он быстро зажал мне рот рукой, а в следующее мгновение в коридоре раздался звук шагов.

Я оттолкнула его руку.

— Ненавижу, когда ты так делаешь!

— Иногда это — единственный способ заставить тебя замолчать, — приоткрыв дверь, Вэй прислушался. — Наверное, тьяньши послал учителей убедиться, что никто не бродит по коридорам и случайно не наткнётся на непрошенных гостей.

— Правда? Может, останешься и до утра? — съязвила я.

— Почему нет? — задвинув дверь, Вэй скользнул вглубь «пенала». — Когда-то я позволил тебе переночевать в моей комнате — самое время вернуть любезность!

— Ну и нахал ты, — покачала я головой.

— А ты — маленькая злюка, — я услышала шелест, когда гэгэ улёгся на мой набитый травами матрац.