Ultima Forsan

Но Кожаное лицо и не думал атаковать меня – силы у него подошли к концу.

Из располосованного горла и раны на боку обильно текла кровь. Он ещё держался на ногах, но сразу видно – сражаться уже не может. Мне оставалось его только добить. Этот момент – самый опасный в схватке, когда кажется, что ты уже победил. Обречённый противник всегда может выкинуть нечто этакое и утащить тебя за собой на тот свет. Поэтому я ударил быстро и безжалостно. Быстрым выпадом я насквозь пронзил грудь Кожаного лица, кираса снова не сумела остановить клинок кампеадорского меча.

- Ты… прикончил его?.. – услышал я слабый голос.

Я обернулся и увидел седоусого рейтара, сидящего у стены. Он был ещё жив, но каким чудом – непонятно. Зато сразу видно – он отдаст богу душу в ближайшие минуты.

Я подошёл к нему и присел рядом.

- Да, убил, - сказал я.

- Хорошо… - выдохнул рейтар.

Вместе со словами из него будто жизнь выходила, и я не прерывал его. Пусть говорит, если ему так этого хочется. Что-то в последнее время мне часто исповедуются.

- Я ж ему… заместо отца был… - продолжил старый рейтар, переведя дыхание. – Мы ещё с отцом его… начинали… вместе. А потом он меня к нему приставил… Когда парень в наёмники податься решил… Вместе служили… много повидали… Потом вернулись… На войне много всего было… Но тут… Надо было отцу отречься от него… Похоронить после той резни на свадьбе…

Силы окончательно оставили старого рейтара, он начал бредить, речь его становилась всё тише и сбивчивей.

- Сил нет… Каким стал…

И старый наёмник умер у меня на руках. Отчего-то мне было жаль его, хотя я не знал этого человека вовсе. Очередной безымянный труп, через который остаётся только переступить. И всё равно, мне было жаль его – сам не знаю, почему.

Я закрыл глаза старому наёмнику и поднялся на ноги. Пришёл черёд навестить ещё одного из моих былых товарищей по рейдам в мёртвые города.

Глава 21. Из прошлого…

Я хотел было поддаться дурацкому желанию и открыть массивные двери, ведущие в главный зал замка, пинком ноги. Однако мне бы это не удалось, потому что открывались они наружу. Я распахнул створки и вошёл в просторную залу, где на высоком пьедестале был установлен настоящий трон.