Ultima Forsan

Так что даже если усну, большему риску вряд ли подвергнусь. Вот и я откинулся на удобном сиденье, скрестил на груди руки, вытянул ноги, насколько позволяли размеры кареты, и почти сразу задремал под скрип рессор и мерное покачивание. Не прошло и минуты, наверное, как я провалился в сон.

Проснулся от несильного, но довольно болезненного тычка в щиколотку. Вор вознамерился пнуть меня ещё раз, однако я вскинул руку, давая понять, что проснулся.

- Моя очередь, - заявил он. – Веки уже такие тяжёлые, что не поднять.

Я кивнул ему и сел поровнее, чтобы снова не провалиться в сон. Это оказалось не так и сложно, солнце скрылось за горизонтом и в карете стало довольно холодно. Я натянул на плечи сползший плащ и подумывал уже вытащить из вещевого мешка одеяло, когда вильдграф неожиданно обратился ко мне.

- Ты ведь не такой как остальные, - произнёс он надтреснутым голосом, - отчего ты с ними? Этот, - короткий, но исполненный великолепного презрения кивок в сторону посапывающего во сне вора, - с ним всё ясно.

- Может быть, я просто ещё хуже него? – пожал плечами я, попытавшись изобразить равнодушие.

- Я вовсе немолод, юноша, и титул вильдграфа достался мне не по праву рождения. Мне пришлось драться за него, глотки рвать, интриговать при дворе в Авиньоне. Я далеко не ангел, и готов честно признать это. Однако и чудовищем не был никогда, и не стану, как бы ни старались те, кто завладел сейчас моим феодом.

- К чему вы это говорите мне, ваше сиятельство? Чтобы просто развеять дорожную скуку? Зачем вам нужны ответы на вопросы?

- Верно, - кивнул вильдграф, - мне уже ничего не получить, а пустой болтовни никогда не любил. Но я бы хотел, чтобы ты услышал меня, чтобы понял, вильдграф Гильдерик фон Шварцвальд никогда не служил тем силам, которые сам же неосторожно призвал на доверенные ему земли. Всё, что делается в Шварцвальде от моего имени, ко мне никакого отношения не имеет.

- Снова пытаетесь исповедоваться мне, ваше сиятельство, - пожал плечами я, поплотнее закутываясь в плащ, с каждой минутой в карете становилось всё холоднее. – Да только не нужна мне ваша исповедь. Я не за этим приехал в ваш феод.

- А зачем же?

Правды вильдграфу говорить, конечно же, нельзя. У него точно спросят, о чём он говорил с нами по пути, и спросят так, что у него не будет возможности не ответить или солгать.