Ultima Forsan

– Кто стрелял?

- Вильдграф, - ответил тот, кто выдал мне ольстры с пистолетами. – Ему оставили пару пистолетов и палаш, на всякий случай. Двоих наших ранил, но ничего серьёзного, и не такие дыры зарастали.

- Если ты думаешь, что сумеешь доставить меня во Фрейбург…

- Довольно, - оборвал вильдграфа Кожаное лицо. – Если надо будет, тебя повезут связанным по рукам и ногам. А эти двое, - он кивнул в нашу сторону, - проследят, чтобы в карете ты не наделал глупостей, твоё сиятельство. Им заплатят только за живого тебя, а не за твой труп, так что уж будь уверен: они постараются.

Он даже не обернулся в нашу сторону, чтобы увидеть наши с вором кивки.

- Надеюсь, мы поняли друг друга, твоё сиятельство? – Он долго и пристально глядел в глаза вильдграфа. – Если же нет, то мне придётся отрубить тебе ступни. Это сочли вполне приемлемым, и даже выдали мне снадобья, чтобы не допустить заражения, и лауданум, чтобы ты не сошёл с ума от боли.

- Ты и прежде был чудовищем, - заявил вильдграф, - теперь же служишь ещё более страшным… существам… Надо было дать тебе умереть…

- Может быть.

Эти два слова, произнесённые  Кожаным лицом, как будто придавили вильдграфа к земле. Спина его ссутулилась, голова поникла. Он совсем повис на руках державших его рейтар, и теперь тем приходилось прикладывать усилия уже не для того, чтобы удерживать его, а чтобы не дать ему упасть.

У меня же в голове будто со щелчком сложилась головоломка. Оговорки виконта, слова Кожаного лица, наёмники, которые слушаются его беспрекословно, а на сына вильдграфа им словно бы и наплевать.

То новое лицо, о котором говорил Гильдерик фон Шварцвальд, это маска, скрывающая урождливые шрамы его настоящего сына. Того, кого называют Кожаным лицом, позабыв его прежнее имя.

Кожаное лицо кивнул и отвернулся от вильдграфа.

- Готовьте карету и лошадей, - бросил Кожаное лицо, садясь обратно на тот же стул. – Мы выезжаем, как только Хирург мне новую маску сделает.

Не прошло и получаса, как мы с вором и вильдграфом Гильдериком сидели в карете, прежде принадлежавшей Ханнсегюнтеру. На козлах устроился один из рейтар, а со всех сторон её окружили его товарищи, ведущие в поводу трофейных гусарских коней.