Ultima Forsan

Ханнсегюнтер, прежде чем сесть на стул, придирчиво оглядел его, будто решая, достоин ли тот принять его благородный зад. Однако видимо пришёл к вполне логичному выводу, что выбора всё равно нет и сел-таки.

- И кого же мы ждём ещё? – спросил я, присаживаясь без каких-либо церемоний и не слишком вежливо пристраивая локти перед собой.

- Думаю, ты заметил, что гусар в моём эскорте несколько поубавилось, - сказал Ханнсегюнтер. – Скоро они вернутся с человеком, о котором говорил школяр, и всё встанет на свои места.

А пока у нас есть время перекусить с дороги, прежде чем вести важные разговоры.

- И вы станете вести их прямо здесь? – притворно удивился я.

- Нет, конечно, - отмахнулся Ханнсегюнтер. – В общей зале, конечно же, ни о каких серьёзных разговорах речи идти не может. Но, думаю, ждать моих гусар недолго.

Так оно и оказалось. Не успели мы как следует причаститься отменным глинтвейном, который замечательно согревал, и жарким с овощами, как двери постоялого двора распахнулись и внутрь вошли трое гусар, сопровождающих высокого старика.

Он и в самом деле привлекал к себе внимание. Крестьянская одежда сидела на нём как на корове седло, а точнее, как тягловая упряжь на боевом мерине. Он не привык гнуть прямую спину, не привык опускать взгляда, не привык быть униженным. Его лицо было слишком чистым и не загорелым для человека, который по идее много времени проводит под открытым небом. Отросшие волосы и борода его всё ещё носили следы недавнего ухода, и прежде их подравнивали явно не ножом или ножницами для стрижки овец.

- Пускай еды и глинтвейн принесут в мою комнату, - велел Ханнсегюнтер, тут же поднимаясь из-за стола. – Проводите туда же этого человека, - бросил он гусарам.

Я последовал за ним наверх. Слуга Альфред шагал перед нами, показывая дорогу к уже, без сомнения, подготовленной для Ханнсегюнтера лучшей комнате этого постоялого двора. Позади нас топали сапогами гусары, сопровождающие высокого старика. У меня были определённые подозрения насчёт него, однако я был уверен, что предстоящая беседа расставит все точки над i.

Так оно и вышло. Мы расселись в просторной комнате, где ещё пятерым, кроме нас, не тесно было бы. Гусары поспешили покинуть её, чтобы присоединиться к шумной компании своих товарищей. Альфред же удалился проследить за подавальщицами и проконтролировать лично качество еды и вина для нас. Конечно же, те порции, что остались на столах, будут им с гневом отвергнуты.