Ultima Forsan

Братством бездушных установлен карантин вокруг всего Шварцвальда, однако на большее сил у него пока недостаёт.

- Что же мешает объявить ордалию и направить её против восставших? – поинтересовался я с самым невинным видом.

- Этим уже занимается курия инквизиции Рейнского епископата, - заверил меня Лафрамбуаз, - и рыцарей, равно как и простых солдат, готовых рискнуть жизнью во имя Господа, а также не боящихся чумы, по всей Европенаходится более чем достаточно. Однако всякая ордалия дело небыстрое, и пока она собирается и готовится, ты должен будешь сделать своё дело.

Я приготовился внимательно слушать.

- Ты должен проникнуть в Шварцвальд – пропуск через кордоны бездушных у тебя будет – и узнать, кто стоит за восстанием черни. А главное, какие именно цели оно преследует на самом деле? Узнать судьбу вильдграфа и его сыновей, ибо такое владение не должно оставаться без хозяина.

- А что если чернь восстала сама? – предположил я. – К примеру, из-за того, что вильдграф был скверным хозяином этой земли.

- Это может быть и так, - не стал спорить Лафрамбуаз, - но я уверен, что нерадивость ландграфа Гильдерика тут ни при чём. Возможно, он своими действиями ухудшил ситуацию, но корни её лежат глубже. И ты должен отыскать их, Рейнар.

- Откуда столько доверия? – задал я главный вопрос, который мучил меня с самого начала разговора. – Я ведь, как ни крути, бывший рейдер, нечистый, проклятый Господом, и, по всей видимости, даже мук чистилища недостойный.

- А ты думаешь, что можешь отказаться? – приподнял тонкую бровь инквизитор. – От очистительного пламени тебя отделяет весьма тонкая грань, поверь мне, Рейнар. Ты можешь сгореть сегодня же, в том самом дворе, на который столь внимательно смотрит аббат. Не желаешь и ты взглянуть?

Он сделал приглашающий жест, и я подошёл к окну.

А там люди инквизитора – их легко можно было узнать по серым камзолам и колетам – споро готовили всё для аутодафе. В центре двора уже поставили высокий столб с цепями, а под ним раскладывали вязанки дров. Старающиеся держаться от них подальше немногочисленные монахи, перебирали чётки и, склонив головы, молились.