Ultima Forsan

Он систематизировал и дал в своих историях имена многим доселе безымянным тварям, порождённым чумой, поименовав новое зло и сделав его куда менее страшным, нежели оно было прежде, когда не имело имени и классификации.

И самым страшным из порождений чумы он называл тиранов. В своё время я считал, что он вообще выдумал их, слишком уж невероятным было описание. Нечистые, живущие среди людей, почти не отличающиеся от них, лишь свечи чёрного воска способны распознать тирана. Самой страшной способностью тиранов является умение управлять чумными тварями, всеми и всякими порождениями жуткой заразы.

Даже некромантам не сравниться с ними в этом, и ни один из тёмных колдунов не может подчинить себе тирана.

- Я дважды проклят, преподобный, - честно ответил я, не знаю уж, как он распорядится этим знанием, но это уже его дело. – Меня и в самом деле пытались превратить в тирана, но оказалось, что в моём теле уже живёт другая болезнь, куда более страшная.

- Так вы, мессере Рейнар, и есть тот самый прокажённый, который умудрился заразиться чумой.

Глаза преподобного округлились. Он глядел на меня, наверное, с минуту, позабыв о том, что мы ставим палатку. И только налетевший порыв ветра, едва не поваливший всю пока ещё шаткую конструкцию, заставил его прийти в себя.

- Это невиданное диво перед вами, - изобразил я шутовской поклон, едва не уронив палатку. Не стоит проделывать подобные кульбиты, когда ставишь её. – А теперь, пока нас ещё никто не слышит, расскажите, что на самом деле произошло?

- Что вы имеете в виду? – попытался изобразить незнание де Бельзак, и получилось у него достаточно достоверно.

Вот только факты говорили мне об обратном.

- Я имею в виду, что на самом деле произошло с отрядом капитана Гальярди, - настаивал я. – Он имел неосторожность показать мне оружие и доспехи своих бойцов. Они перебили друг друга.

- С чего это вы сделали такой вывод? – теперь де Бельзак отменно изобразил равнодушие, но и этот приём меня не обманул.

- К примеру с того, что в сундуке не было ни одного трофея, - ответил я.

– Он собрал оружие своих бойцов, кое-какое было пришедшим в негодность, и его только в переплавку пускать. Но не взял ни единого трофея у наёмников. Вы не находите, что это выглядит, по крайней мере, странно. Вам, наверное, неприятно говорить, но я должен знать правду. От этого зависит успех всей нашей экспедиции, поймите же это, наконец, преподобный.

- Я не хочу, чтобы это слышали дон Бласко и его спутник, - сказал де Бельзак.