Ultima Forsan

Я быстро заскользил по верёвке над невидимой мостовой города скорби, над разрушенными домами, над толпами ходячих покойников с их жуткими проводниками, над патрулями крысолюдов и ещё одному Господу известно, над кем и чем. Я старался не думать о том, что скольжу, всё сильнее ускоряясь, что в нос всё настойчивей бьёт вонь горящей кожи, что сложенный вдвое толстый кожаный ремень вполне может и не выдержать, разорвавшись от трения. Я смотрел прямо перед собой, чтобы не пропустить ту крышу, куда вонзилась стрела. И всё же едва не проморгал её.

Я едва успел выставить ноги вперёд, смягчая удар о черепичную крышу, вовремя отпустил ремень и тут же как можно скорее перекатился через плечо. Поднявшись, я отлично разглядел вора на крыше часовой башни. Силуэт его подсвечивал здоровенный циферблат. Призрачные стрелки сошлись как раз в тот момент, когда вор без разбега прыгнул, зацепившись за верёвку одним из крючьев своей дубинки.

Казалось, весь мир вокруг нас содрогнулся, когда часы пробили Ultima forsan. Двенадцать ударов растянулись на целую вечность. Крыша ходила ходуном, и мне стоило известных усилий удержаться на ногах. Вор скользил по верёвке, но в какой-то миг я потерял его из виду. Крышу часовой башни проломил демон, которого, как я считал, мы прикончили. Он вскинулся на задние ноги, круша черепицу, но ничего поделать уже не мог. Я видел его перекошенную морду, разинутую пасть, однако крика не слышал — в ушах отдавался бой часов, отбивающих двенадцать ударов последнего часа.

Вытянутое лицо. Очень бледное, как будто у вампира из историй и баллад, которыми потчуют дам сладкоречивые менестрели и барды. Оно очень сильно выделяется на фоне чёрного костюма. Тонкие, почти белые пальцы с длинными чёрными ногтями поднимают меня за подбородок.

Змеиные глаза без радужек глядят как будто в самую душу. Но увиденное заставляет некроманта отшатнуться. Он отпускает меня и долго трясёт рукой, словно держал нечто невыразимо грязное.

Вор приземлился на крышу рядом со мной, когда часы уже закончили бить Ultima forsan, но я так и стоял, пытаясь прийти в себя. Ему пришлось отвесить мне пару хлёстких пощёчин, чтобы вернуть на этот свет из моих собственных воспоминаний.

Он ничего не стал говорить, лишь подтолкнул к ближайшей дыре в крыше, дав понять, что отсюда стоит убираться как можно скорее.

— Верёвкой придётся пожертвовать, — посетовал вор.