Ultima Forsan

Я краем глаза заметил, как блеснул лунный свет на широком лезвии его алебарды, когда он одним ударом перерезал верёвку, отправляя меня в короткий полёт.

Я отпустил устройство, крепко вцепившись в верёвку. Пролетел я всего ничего, метра два или три, вряд ли больше, однако полёт этот показался мне бесконечным. Ноги болтались на высоте над каким-то совсем ветхим зданием, приземлись я на его крышу — пробил бы насквозь, переломав все кости. Я с трудом оторвал взгляд от него и посмотрел вперёд. Мне чуть дурно не стало от увиденного — на меня летела стена часовой башни.

Внутренне сжавшись, я приготовился к удару, который точно выбьет из меня весь дух. Однако его не последовало, точнее, удар был, но не столь сокрушительный, как мне представлялось. Я ударился об окно, забитое досками, разнеся их в труху, и влетел в часовую башню. Прокатившись по лестнице, пересчитал рёбрами ступеньки всего пролёта и остановился, ударившись спиной о стену.

Не знаю, как я мог не заметить спасшего мне жизнь окна, за мгновение до удара мне казалось, что лечу прямиком в камни стены.

Я не спешил подниматься, прислушиваясь к ощущениям — вдруг что сломано? Но боли не было, и я хотел было уже встать, как услышал на лестнице внизу тяжёлые шаги. Ступали как будто босыми ногами, шлёпая по каменным ступенькам. Я поспешил отползти в угол, вытащив из ножен трофейный гросмессер. В тесноте лестничного пролёта от палаша толку будет не слишком много.

Я глянул наверх, прикидывая, успею ли пробежать этот пролёт, чтобы скрыться за поворотом лестницы. Зря. Надо было без лишних раздумий бежать. Пока я судил да рядил, в пролёте показалась высокая фигура. Здоровяк с мощным костяком и плывущими мускулами евнуха медленно шагал по ступенькам. Одет он был в выцветшие шаровары с широким поясом. В правой руке он сжимал рукоять ятагана, а левой держал за волосы собственную голову. А может, не свою, а ещё чью-нибудь, однако на плечах у него головы не было — шея обрывалась чистым хирургическим срезом.

— Kim? — произнесла голова. — Kim ziyarete geldi?[1]

Прежде, чем взгляд её мёртвых глаз остановился на мне, я ударил гросмессером по запястью левой руки безголового здоровяка, отрубив кисть начисто. Голова заорала и, изрыгая непристойности на турецком, запрыгала по ступенькам вниз.