Забытые-3: Хранители перемен

– Осколки своей сущности Стужа, конечно, хорошо запрятал, – в тихом, всегда сдержанном мамином голосе послышалась досада. – Помнишь, я говорила, сколько его зверья и дыханий мы убрали?

– Три дыхания, один зверь и кое-что по мелочи, – повторила я. – А мелочь – это что? Вроде зимнего странника?

– Тоже три штуки, – дополнила мама со вздохом. – И всё. С тех пор – всё. Тишина. Нежить в подземелье да пара новых вспышек голодного безумия в Солнечной долине. А безумие, между прочим, случается там, где задерживается небезызвестный Ясен.

– Он был здесь? – встрепенулась я. – И, поди, в «потеряшке»? И в Лоскутном тогда тоже?.. Так это не из-за меня! Это из-за него! Всё-таки его чары Стужи почуяли!

– Мы в каждой кухне «потеряшки» оставили своих вестников, когда готовили дом к приходу гостей, – пояснила мама сдержанно. – Чтобы видеть и слышать через них, чтобы быть в курсе всего. Они в очагах – в огне. Так спрятаны, что не заметить. Да, Ясен здесь был. И имел очень любопытный разговор с твоими друзьями. Нема и Дорог – потомки Весела и Бела.

Я сразу вспомнила алые врата, город-из-теней и говорящего Огнена. Значит, я не ошиблась – Нема... Значит, с этими двумя Шамир не зря свёл наши пути.

– А Дрем? – спросила я осторожно. – Дремень кто и чей?..

– Я попросила одного своего давнего приятеля-пишущего разузнать всё о Дремне, но он ничего интересного не нашёл. Дремень в этом смысле ничей. Его предки в истории с Забытыми не участвовали. И зачем он Шамиру, я не знаю. Но – точно зачем-то, как и все мы.

– А о чём Ясен ещё рассказывал? – встрепенулась я.

Мама прижалась своим затылком к моему, между нами проскочила искра, и я увидела.

...Ясен подтянул к себе чашку с чаем и добавил:

– Я могу много чего рассказать. И с удовольствием расскажу. Я знаю, что пишущим для создания твёрдой истории нужны правдивые детали, и чем больше – тем лучше.

Он обвёл взглядом онемевшую троицу и задорно предложил:

– Начнём?

– А дальше? – возмутилась я.

– А дальше тебе, пока твои мысли открыты перед Стужей, знать не следует, – мягко сказала мама.

Я сердито фыркнула. Вот так всегда!.. Иди и сделай, а если повезёт выжить – может, узнаешь, что делала и зачем. Если, да. И может быть.

– Верна... – упрекнула мама. – Мы тоже не всё узнали. Кое-что Шамир и от нас скрыл. У пишущих и говорящих тоже есть свои тайны. И свои дела, миром порученные. О которых нам знать не должно. Каждый народ делает своё дело, а если они пересекаются, Шамир даёт знать.