Забытые-3: Хранители перемен

– Вы же примерно в одно время среди знающих появились, а? Вы трое – ты, Стужа и Зной?

– Ясен, – сдержанно поправила искрящая. Не нравилось ей слышать о том, кем был её брат. Хоть и не по своей вине.

– Не в один сезон, – Зим сунул снежок в карман расстёгнутой куртки и избавился от всех сумок, кроме одной – со свежими припасами. – Но в один год. И почему-то Ясен был без чужого обличья – в своём родном. Почему? Его же Стужа узнать мог.

– Я думала об этом, когда ты опознал Яса по статуе во вратах Стужи, – ответила Светла.

– У нас никогда не было личинных чар, Зим. Их придумали безлетные для знающих, чтобы скрыть шрамы Гиблой тропы. А искрящие придумали свои позже на основе уже известных.

– Надеюсь, когда-нибудь мы всё узнаем, – шумно вздохнул дядя Смел. – Меня порой такое любопытство ест поедом, аж жуть.

Я невольно улыбнулась, сняла валенки и закатала штаны до колен. Кожа на холоде сразу начала гореть, разгоняя кровь и добавляя мне жара.

– Верна, – насторожённый Зим напоминал Вьюжа – глаза колко горели белым, у ног вихрился снег, – я не знаю, что там натворил.

Не могу понять. И не знаю, что нас встретит.

– Точно будет гадость, – я разожгла солнце. – И не одна. Но и не слишком мощная, потому как ты, к счастью, не Стужа. А пишущий Мечен – не Буря.

Знающий снова достал свой путеводный снежок, а я окружила наши вещи искрящим колпаком – на всякий случай. Отвернулась к сумрачным холмам, прислушалась к себе – и погасила солнышко. И зарылась в свою сумку. Внутренний голос (он же иногда Шамир) – чудо моё замечательное.

..

– Рыбка? – Зим удивлённо хмыкнул. – Зачем?

– Серебристая лечит от любых болезней. Чёрная – отрава. Красная – усиливает чары. Фиолетовая – высасывает силы, – я перебрала сухую связку. – Мы не знаем, что нас ждёт. И ты неслаб, и пишущие тогда умели побольше нынешних. Держи, – я кинула ему красную рыбку, а остальные убрала в карман куртки.

Внутренний голос замолчал, и меня накрыло спокойствием. Всё получится.

Зим отправился к холмам первым, а я, торопливо заплетая растрёпанные после горок волосы, поотстала.

И ещё искру чар на косу, и в «ракушку» её, чтоб ещё пару дней не вспоминать... Знающий дошёл до незримой черты, в которой Светла как-то определила границу города. Вьюж, тоже отставший, насторожился – его длинный хвост задёргался, зазмеился по снегу позёмкой. Зим перешагнул через границу и замер.

Холмы разом задвигались. Поползли, как ленивые улитки, кто куда – в разные стороны, вперёд, назад.