Забытые-3: Хранители перемен

Забытые – не тот случай, где нужны наши начинания, – повторил знающий.

– Вот именно. Забытые – это то, где мы должны делать не то, что душа велит, а то, что надо. То, что давно придумано и распланировано тем, кто старше и умнее. И лучше нас с тобой знает Стужу и его слабые места. Конечно, если бы Шамир нашёл свободного вещуна, он бы объяснил, что и зачем, – я посмотрела на птицу, и она, подтверждая, кивнула. – Но он пока может лишь направлять. И хорошо, что хотя бы так помогает. И чем мы ближе к Стуже – тем заметней его помощь.

– Извини, – Зим вздохнул и повёл плечами. – Я понял. Спасибо. Пойдём?

– Давай пока без горок, – я привычно поправила сумку и первой направилась к тропе Светлы. – Воздухом подышим. Место подходящее найдём и перекусим. Или до горок лучше не надо?

И чуть-чуть возмутимся и посопротивляемся своим временно распланированным жизням, да. Хоть так.

– Я же не Стужа, – весело напомнил знающий. – Я такое, как во вратах, не создам. Это не горки, Верн.

Скрипнула, закрываясь, алая створка, когда Шамир бесшумно поднялся в небо и исчез в золотых облаках. Врата замкнулись и замерли в ожидании. Вьюж опустился на землю и лениво потрусил за нами по волшебной тропе. Наставители, судя по ощущениям, ушли – я не чувствовала их, как прежде. И мы с Зимом, став ещё на шажок ближе друг к другу, неторопливо направились к Приозёрному. И мне на душе стало легче.

Выскажешься через не могу, отведёшь душу, увидишь чужое понимание, разделишь ответственность – и так отпускает...

– Он что, Верн, и правда клюкой?..

– Махал много, да. Мальчишкам под зад мог наподдать. Но меня не трогал. Любил очень. Хотя и ворчал, что дурости и воли во мне много.

– В тебе?!

– И был прав. Довели же они меня до беды – и до Гиблой тропы. Но я не жалею. Бесконечно учиться при сплошном «нельзя» и «вот когда вырастешь» – это очень скучно.

– А я бы поучился.

– Конечно.

Главное, чтобы мы до него дожили – до этого греющего душу и щемящего «потом».

Глава 4. Кладовая мрака

От Приозёрного вообще ничего не осталось – сплошные заметённые снегом холмы горками пуховых подушек. Никаких огрызков стен или врат, лишь сизые вечерние тени под холмами и алое солнце на кромке окоёма.

Зим тревожно огляделся, сбросил сумки, сел и зарылся пальцами в снег.