Берсерк

Я молчал, что-то мне подсказывало, что прерывать его будет большим свинством, я бы даже сказал преступлением, - когда меня осудили на смертную казнь, он еще не знал, что я попал в этот полк и пошел мстить судье. В общем, сильно помял лицо этой тощей крысе, и тот отправил его сюда. Вот так. Говорят, Бранд просился перевести его в мою группу не единожды, но ему все время отказывали. Может если бы он был с нами, то остался бы жив?

В голове начало понемногу шуметь, и я только кивал в нужных местах, но при последней фразе у меня вырвалось.

- Конечно выжил бы, я бы его защитил! - кузнец поднял на меня мутный взгляд и глаза его гневно сверкнули:

- Так же как ты защитил Салека?

Я дернулся в сторону, как от удара хлыстом, а рот наполнился горькой слюной, с трудом проглотив я хрипло ответил:

- Да. Так же. Лучше иметь живого сына без руки, чем мертвого, но с нею.

Лицо Жера закаменело и начало краснеть, он словно расширялся изнутри, вот привстав с тюфяков, рука складывается в кулак, а затем... Мужчина заплакал, заплакал навзрыд:

- Ты прав, гнусное отродье Брукха! Да я сам готов отдать обе свои руки, только что бы вновь обнять Бранда.

Резко обмякнув, кузнец, нет соратник, уронил голову на руки и стал сотрясаться в рыдания, бормоча что-то неразборчивое. Какое-то гадкое чувство поселилось в моей душе, словно я сделал что-то настолько дурное, чему нет прощения.

Я приобнял этого здорового, но сломанного внутри мужчину и постарался утешить, как мог, из моих глаз катились слезы, сострадание переполняли мою душу, и слегка похлопывая, я сказал следующее:

- Прости меня за эти слова, я не хотел ранить твою душу еще больше.

Ты мне нравишься, и Салеку нравишься, он хотел к тебе в ученики пойти и меня звал, только я не согласился, не мое это. В общем, мне жаль что так вышло с твоим сыном, искренне жаль. Отцы не должны хоронить своих детей. Но раз так получилось, вернись домой, назло всем богам и демонам и роди еще одного и вырасти, не хуже чем был Бран. Его это не вернет, но и твоя жизнь будет не напрасной!

Под конец я говорил громко и уверенно, испытывая некое вдохновение и потому, когда последние слова сорвались с моих уст, я не сразу понял, что же не так.

Рыданий больше не было слышно.

Жер сидел, запрокинув голову к небу, направив взгляд полный мрачной решимости в синеву, а по его щека стекали остатки слез.

- Так и будет! Спасибо. - Последнее сказано было уже мне.

А дальше мы пили, и все стало каким-то смазанным и нечетким.