Кастор Прайд. Хохот шута

Профессионалы же предпочитали говорить о наличии некоторой преступной составляющей в чародейском сообществе. И хотя составляющая эта не поражала ни численностью, ни могуществом, существование её являлось делом привычным, приемлемым, а для кого-то и вовсе достаточно удобным. А название улицы подарило всем обитающим на ней волшебникам несмываемое прозвище. «Здесь поработал позолоченный» - так говорили в Грандриме.

- Так значит Аскириас - позолоченный? – новость эту я воспринял достаточно нейтрально.

- Нет, - Фарки не поднимал головы.

Вдаваться в подробности я не стал, в связи с чем, весь оставшийся путь до улицы Позолоты мы провели в давно уже назревающем молчании. Заняло это чуть больше запланированных двадцати минут и доставило вдвое меньше ожидаемого удовольствия. Вдвое меньше от ничего.

Улица Позолоты ничем особо не выделялась из сонма её городских сестер. Разве что, на глаза попадалось совсем мало праздно шатающегося народа, да остро чувствовалась пара алчных взглядов обращенных в нашу сторону.

Насколько я знал, каких-либо школ в среде позолоченных не было. Объяснялось это, как и элементарным недоверием к собратьям по рискованному ремеслу, так и более серьезной причиной. Заключалась она в том, что наиболее влиятельные школы Грандрима подобного просто не потерпели бы. Одиночки при всем желании не могли поколебать их позиций. Однако, возникновение организованной структуры позолоченных потенциально было весьма опасно.

В этой связи, главным источником доходов для местных обитателей являлся элементарный найм. При этом наибольшим спросом традиционно пользовались убийцы и фальшивомонетчики. И тех и других на улице было не мало, но вот качеством работы похвастаться могли, увы, лишь немногие. Правда и стоимость услуг этих немногих часто зашкаливали за все разумные рамки.

Мы свернули в узкий, темный проулок и оказались перед низкой, расшатанной дверью.

- Клянусь подписью, месяц назад он был здесь, - казалось, волшебник искренне недоумевал.

- А теперь клянись, что ты знаешь, где он сейчас, - у алого цверга был голос эшафота.

Фарки затравленно повернулся, посмотрел в наши читающие приговор глаза и ожесточенно зачесал голову.