Кастор Прайд. Хохот шута

А ещё я увидел, как опаздывает со своим прыжком Дамми. Впрочем, не прошло и мгновения, а алый цверг уже выхватил ножи и бешено ударил ими по нежданным тюремщикам. К нашему общему и полнейшему разочарованию должного эффекта это не произвело. Ещё с десяток секунд Дамми предпринимал яростные попытки пробить неумолимые затворы, а потом злобно посмотрел в мою сторону.

- Венец, Черный! Достань венец!

Я молча кивнул, решив оставить на потом заботы о вызволении цверга из древесной клетки, и с известной осторожностью направился к безмятежно сияющему кругу.

Пройти мне предстояло не больше двадцати шагов, но в данных обстоятельствах и это вполне могло оказаться долгой дорогой. И я не одолел и половины пути, когда понял, что долгой это возможно мягко сказано.

Я не ощутил никаких перемен, ничего нового в окружающей темноте, чуть оттеснить которую, позволял лишь отнюдь не дешевый амулет. Темнота была прежней, вот только в ней кто-то завелся. Кто-то кого я очень не хотел видеть. Но разве в наше время кому-нибудь интересны желания бедного искателя сокровищ.

Сквозь изгибы сотворенной ночи проступила высокая, сгорбленная фигура. Длинные, достающие до пола руки лениво загребали пустоту. Ног мне различить так не удалось, за что я впрочем, был почти благодарен. Крупная, похожая на старый пень голова была опущена. Фигура вдруг резко вильнула в сторону и скрылась из виду, словно задернув невидимый занавес. Я суетливо завертел головой, но вокруг была лишь тьма.

- Шальная кровь! - голос Дамми звенел от злости.

– Это ходок, Черный! Не шевелись! Шаг в сторону и ты уже не найдешь дороги обратно!

- Диос свидетель, я мечтаю прожить остаток дней в ином месте! – злополучный венец отходил на второй план.

- Не шевелись! – от бессилия цверг начинал повторяться.

Мне пришлось топтаться на месте не меньше минуты (очень дерьмовой минуты), прежде чем страж венца вновь почтил нас своим присутствием. Ходок возник ещё более неожиданно, чем в первый раз. И теперь он оказался гораздо ближе. Неприятно ближе.

Голова его была все также скорбно опущена. И все же он явно видел то, что хотел. По ногам ударил тугой кулак злорадного ветра. Огромная рука скучающе потянулась к моему лицу, помимо воли заставляя отшатнуться. Я сделал короткий шаг назад.

- Стой!

Поздно! Голова закружилась, взор утратил четкость, земля зашаталась под дрогнувшими ногами. Я уходил, уходил куда-то недалеко, но, наверное, навсегда. Меня словно заталкивали в огромный клубок петляющих дорог.