Кастор Прайд. Хохот шута

– И молчи о том, что видел. Не заставляй меня давать ещё одно слово.

Цверг исчез как пьяная любовь, а мы без лишних преамбул углубились в темную зелень ближних окраин[1] Казар Донара. Именно сюда вывел нас, неплохо заработавший на этом цверг. И он же утверждал, что здесь на день пути не найдется ни одного тайора. Знать он этого конечно не мог, но и откровенно врать алому цвергу вряд ли решился бы. Так что по всему выходило, что у нас вновь появились шансы на благополучный исход этой достойной полысевших баек авантюры.

Нежданно гостеприимные горы мы покинули уже далеко за полдень. Пользуясь этим обстоятельством, вечер нагнал нас быстрее, чем обычно. С другой стороны, я был бесконечно рад, что он нас вообще нагнал. Каждую секунду, каждый шаг я ждал, что Дамми со злостью сожмет свой амулет и прорычит роковые слова и необходимые моменту проклятия.

Однако лес оставался подозрительно тих и скучен. Великий Тайор Донар ясно взирал на нас с вековых вершин безмятежных крон. Он давал последнюю возможность одуматься и расстаться с нашей драгоценной добычей.

Вдруг Дамми резко остановился. Я едва не врезался в него и уже хотел обматерить, когда осознал причину незапланированной остановки и тут же нашел эту причину более чем уважительной. Искайн Сиано висела вниз головой на раскидистой ветви древнего иларха. Она чуть качалась и пьяно мурлыкала, с хищной улыбкой снисходя до нас затуманенным взором.

- Все нормально, Серебро, - я расстегнул рюкзак. – Она за своим.

- Всегда за своим, - алый цверг коротко усмехнулся. – Эх, интересно, что взамен! - он поймал мой холодный взгляд. - Не бойся, не спрошу.

Дамми отошел в сторону, прислонился к толстому дубу и стал равнодушно вертеть клинок. Я же со вздохом, достал из рюкзака поникший алиави и осторожно подошел к непрекращающей своего занятия ведьме.

- Не спустишься?! - я помахал цветком.

- Ты принес, - глубокий бархатистый голос окутал, словно наркотический дым.

- Мог бы, - обманул!

Ласкающая ночь громко, истерично расхохоталась, все сильнее раскачиваясь на стонущей ветви. Седые волосы кружили вокруг неё как взбесившаяся метель. Длинные, обнаженные ноги стремительно рассекали воздух, отвлекая и без того подорванное внимание. Не обрывая смеха, фея сорвалась с ветки и легко приземлилась в сарке от меня. В огромных платиновых глазах рыдала безумная алчность.