Кастор Прайд. Хохот шута

Огромный, безликий, бесформенный. Сотканный из нижних слоев дремлющего мрака. Несколько стремительных лучей-теней рванулось от него в сторону Даминиона. Они ударили в цверга и тут же пугливо отскочили назад, ибо Арн гор Даминион наконец обнажил свою тьму.

Наверное, подобное можно было увидеть лишь здесь. На забытых закоулках тайных троп Шираз Донара, где реальность давно слилась с фантазией. Где привычный мир обретал невозможные формы, немыслимые черты. Только здесь и только сейчас. Но, так или иначе, я это увидел.

Дамми убивал. Рубил, резал и жег. Без жалости, без раздумий, без необходимости. Все вроде как всегда. Вот только взгляд был другой. Не было в нем ни веселья, ни азарта, ни даже гнева. Только зло. Не злость, не злоба - именно зло. Чистое как блеск подгорных рубинов.

За свою жизнь я видел много убийц, разбойников и других совсем недобрых людей, лепреконов, цвергов и прочих. Но сейчас все они показались лишь невинными овцами. Ибо впервые я увидел, то над чем бы не стал смеяться даже Барги.

Увидел истинную тьму, восстающую из ужаса алых глаз.

Каждый резкий жест цверга предрекал смерть. Смерть не одному, смерть сотням. Смерть, боль, страдания. В его жизни не было счастья, не было любви. Даже любви к тому кошмару, что он за собой нес. Только черный венец на останках сожженной души. Только безумный клинок в покрытой желанными шрамами руке.

Его тьма долго была взаперти. И вернется ли она обратно теперь, вырвавшись, наконец, на свободу? А я бы вернулся?

Я чувствовал, как застыли хозяева этой жуткой паутины.

Чувствовал их удивление, нерешительность. Словно впервые они задались вопросом, а не тяжела ли будет эта добыча. Добыча, которая могла унести к Погонщику и их самих и эти запретные тропы. Они знали это и они сомневались. Оставалась капля, так пусть она будет моей.

Я захохотал. Захохотал, так как раньше, когда всаживал свой кинжал в очередное случайное сердце. Когда мчался сквозь ночь, обрекая и казня виновных и невинных. Когда этот хохот был как песнь плети Погонщика.

Когда лицо Кайлин застилали печальные слезы.

Мой дикий смех разнесся по темной тропе. Ударил подобно колоколам войны и брани. Накрыл тем самым плащом, который предрек мне Даминион. Вожделенная тьма опустилась на притихший лес теней. Я почувствовал, как рушатся незримые цепи, ибо этой тьме было тесно в приготовленных для нее пределах.

Они отступали, не в силах принять наши страшные дары, обрывая изможденные нити обессиленной паутины.