Кастор Прайд. Хохот шута

Но когда мы, наконец, вышли к городу, то были абсолютно уверены, что за нами не наблюдают ничьи спокойные, холодные глаза.

30

Бриликол я любил. И это было то из немногого, что я любил в Тайор Донаре. Этот самый уютный из лесных городов был до краев полон семейными пивоварнями, домашними табачными плантациями и трубочными мастерскими. Здесь редко бывало шумно, а в воздухе вкусно пахло копченым солодом и душистым трубочным дымом. Сюда приезжали выпить пенного пива в маленьких и отнюдь не дешевых тавернах, купить себе филигранную трубку у знакомого мастера и оценить новый, ещё не запущенный в продажу сорт табака.

Только один нюанс немного портил столь идиллическую картину. Так уж сложилось, что именно в Бриликоле располагалась главная цитадель Тайор Ниата, - пожалуй, самой могущественной организации Великого леса.

Тайор Ниат существовал задолго до пришествия в пределы Тайор Донара представителей человеческой расы. Основателями этого лесного братства считались ка-рити, позднее к ним присоединились лепреконы, цверги и даже феи.

Тайор Ниат считал себя ни больше, ни меньше как мерой. Той самой, которая отделила бы позволенное от недопустимого. Позволенное нам, как гостям Великого леса, гостям добрым и скромным. Гостям, которые не могут позволить себе оскорбить или огорчить хозяев.

Свод правил и императивных рекомендаций братства состоял из многих томов и дополнялся едва ли не ежедневно. Тайор Ниат стремился к тому, чтобы насильное, как они считали, сосуществование леса и его обитателей вошло в увитую радужным венцом гармонию.

И все бы ничего, но спустя несколько десятилетий со дня образования Тайор Ниат стал пользоваться молчаливой, но бескомпромиссной поддержкой самих тайоров. Вероятно, несмотря на всю отрешенность от царящей вокруг суеты, их все же привлекала идея общей умиротворенности своих зеленых владений.

Говорили, что высшие иерархи лесного братства не уступали в могуществе старшим тайорам. Говорили, что твердыни Тайор Ниата охраняли загадочные и безжалостные демоны Шираз Донара. Говорили, что во главе «Гнева»[1] стояла сама Царица листвы. Многое говорили из того, чего не видели. Не видели и видеть не хотели.

Но одно было очевидно.