Перерождение. Новые земли

Вторая ‒ выйти наружу мы так и не смогли, хотя пытались. Я даже косой по двери пару раз резанула, но ничего кроме снопа искр от удара металла о металл, не получилось. Как и в первый раз, стальная рама оказалась прочнее, чем казалась на первый взгляд, да и стекла, судя по всему, пуленепробиваемые. Хотя, вероятнее, это результат какой-то магической защиты или чего-то вроде того.

Третья ‒ проход в подвал нашелся под лестницей в правом коридоре. Выглядит проход как небольшая деревянная дверь. Вот только шагнуть через порог было жутковато.

Ступив вовнутрь, мы снова оказались в абсолютной темноте. Неспешно идя по прямому коридору, освещая путь двумя небольшими кругляшами света от фонариков, я то и дело оглядывалась на Ника.

Появился поворот, а за ним дверь. Стоило войти, как что-то произошло. В помещении на мгновение замерцал свет, словно лампочка сделала последнюю попытку загореться, и перегорела, снова окуная нас во тьму.

Подойдя чуть ближе, я посветила на то место и обомлела. Это действительно была огромная, в метра два в длину, и около трех в ширину клетка. Уже судя по габаритам, она была рассчитана далеко не для собак, но, стоило приглядеться, что именно кучкой свалено внутри, как к горлу подступила тошнота.

В небольшую горку, словно мусор, были свалены кости. Человеческие! Если присмотреться, останки как большие, так и маленькие.

Медленно поведя лучом света по комнате, я наткнулась на сидящий в роскошном кресле, иссохший труп девушки. Рыжие, кудрявые локоны спадали на морщинистое, искаженное гримасой боли лицо. Оно словно застыло в крике, а выпученные, остекленевшие глаза устремлены в потолок. Костлявые, обтянутые одной лишь кожей руки сжимали пышное, синее платье, усеянное рюшками и бантиками.

Возникло ощущение, что у несчастной выпили, или просто вырвали душу. Я хотела пройти мимо, но среди волос что-то блеснуло. Подойдя вплотную к трупу, подметила, что совсем не ощущаю запаха разложения. Аккуратно отодвинув рыжие кудри, я непроизвольно вздрогнула. В мочке уха девушки блестела вторая серьга душ.

Внутри все похолодело, и стало так гадко.