Перерождение. Новые земли

Обведя округу взглядом, я смотрела в знакомые лица и не узнавала их. Они виделись чужаками, не стоящими внимания. Но вот взгляд зацепился за гоблинов. 

‒ Твар-р-ри, ‒ я двинулась к зеленым.

Схватив за глотку вожака, осознала, что держу труп. Некромант сделал из него безвольного зомби, что тупо уставился на меня мертвыми глазами. Разжав руку, подметила пару ран от копий на груди ‒ его убили свои же. 

Тяжело дыша, обернулась на живых. Сейчас было плевать на боль. Сейчас я блуждала во тьме.

‒ Вы мерзкие выродки! ‒ не сразу заметив, я заговорила на чужом, отрывистом, но певучем языке. 

Воины попятились, а женщины, что спрятались с детьми подальше от сражения, упали на колени, трясясь и моля не убивать их.  

‒ Жнец. Молодой. Слабый, ‒ вперед вышел один из гоблинов. Он говорил нагло и со злостью.

Склонив голову набок, я усмехнулась. Не знаю, как это выглядело со стороны, но другие гоблины занервничали. В их глазах читался страх, и именно он заводил меня. Да, мне нравилось, что меня боятся. Страх есть власть. 

Нарочито медленно подойдя к выступившему против, я одним резким движением вырвала его глотку. Черные бусины глаз ошарашенно расширились, и воин упал. Бардовая кровь окрасила землю и мои руки, сбегая ручейками до самого локтя.

‒ Вы либо мои, либо мертвы, ‒ я выбросила кусок плоти, и провела окровавленной пятерней по лицу, оставляя боевой рамкрас. ‒ Но поверьте, это будет не та, дарующая покой Смерть. Вам будет отказано. Все, что вы получите ‒ гнить в Бездне целую вечность. В одиночестве, во тьме. Даже если закричите, не услышите ничего, кроме тишины. Без права на перерождение, целая вечность один на один с собственным безумием. 

‒ Правильно, ты абсолютно права! ‒ рядом появилась Демоненок.

Вся грязная, с переломанной рукой и вывихнутым плечом. Тело покрыто мелкими ранками. Рваная одежда пропитана кровью, как и спутанные волосы. Лицо украшено алыми капельками и бордовым следом от прошедшей по лицу пятерни. Это выглядело как маска на половину лица. Но самое поразительное ‒ глаза. Белок стал черным и жутким, а радужка горела лиловым. Если приглядеться, то под слоем грязи и крови кожа слегка сероватая.