Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

Правильно делаешь… — ухмылочка Паши становилась всё гаже и гаже: — Ты что это, думал, что после того, как облажался, я тебя сильно долго буду терпеть? Хренушки тебе, Синица. Ты покрыл позором себя — и это твоё дело. Но ты опозорил и меня, своего старшего. Есть у тебя какие-то оправдания, какие ты не говорил Вороне?

Я покивал головой, хотя на самом деле добавить мне было нечего. Но очень уж хотелось дышать, аж слёзы на глазах наворачивались.

Штангу слегка приподняли, и я жадно втянул в себя глоток пропитанного потом тяжёлого и влажного воздуха.

Пока пытался отдышаться, придумывал — что бы такого затереть неожиданно (во как оказывается!) злому бандиту, который непременно бы меня помучал ещё, если бы ответ ему не понравился.

— Секунду… хах… — соображай, думай-думай-думай… мне как-то надо выкрутиться из этой истории, а не то я буду в полном говне.

Надо пошариться в своих мозгах, достать оттуда что-то такое, что заинтересует капитана. Мне хоть и не очень-то страшно, но помирать как-то не хочется.

Та-а-ак… кажется, придумал! И сказал:

— Журавлёв — на самом деле кинетик. Только вне классификации!

Сорокин вздохнул. Я видел, как в нём боролись два желания. Первое — размазать меня штангой по скамье. Второе — узнать, что это за такой внеклассовый кинетик объявился на территории клана.

Благоразумие победило, и я остался цел и почти невредим.

— Будешь мне втирать хероту какую-то — уйдёшь из зала на носилках. Усёк?

— Усёк.

— Ты точно знаешь, что делаешь? Нас же прикончат, если ему что-то не понравится, — Игорь нервничал, и тем самым сбивал меня с мыслей.

— Рассказывай, что всё это значит.

И я начал свой рассказ. Конечно же, я отлично знал, что всё, что я рассказал — это прямо совсем теория, сырая и необработанная. Но я говорил так, будто бы это истина в последней инстанции, так, будто бы сам верил в то, что говорю, и ни капли не сомневался в словах. Потому что только такой искренней верой в свои слова я мог убедить этого опасного человека в своей правоте.

В этом мне немало помогло то, что где-то на периферии сознания мой разум в силу старой привычки сводил один факт с другим, выстраивая стройную и цельную картину.

— Этот хрен, Журавлёв… он реально внеклассовый кинетик. Я видел, как он использовал по крайней мере два вида кинетики — теле- и электрокинез! Контактные.

Вопрос — как я это понял? Ответ — ощущения после хорошего удара током мне знакомы.