Я что, враг главного героя?! Том 1 и Том 2

Да, он бы пошёл и превратил обоих ублюдков в фарш, если бы мог. Но он был связан с кланом, и поэтому стойко принимал назначенную кару.

— Я так долго не выдержу, — ответил я Игорю. Тот лишь покачал головой.

— Придётся. У тебя нет выбора.

Из квартиры раздался треск разрываемой ткани. С женщины срывали одежду. Моя богатая фантазия, подкреплённая прочтением кучи ширпотребных книг, тут же подсунула мне омерзительную картину.

— Нет! Нет!

— Да-да! Не дёргайся! Больнее будет! — толстый нанёс ещё один удар. Жертва стихла, слышался только хрип.

Но начинать “наказание” должника гопники не торопились. Вместо этого затеяли спор.

— Эй, вообще-то, в этот раз моя очередь быть первым! — возмущённо воскликнул тощий.

— Нихрена подобного! — с не меньшим возмущением ответил тому толстый.

Спустя несколько секунд напряжённого молчания тощий предложил идею:

— Давай на камень-ножницы решим?

— Давай, всё равно просрёшь, гы-гы-гы, — толстый был уверен в себе сверх всякой меры.

Гопники заголосили дуэтом:

— Камень, ножницы, бумага — раз, два, три! Три! Три!

— Ха, лошара! — толстый не зря был так уверен в победе.

— Да не, давай до трёх побед! — попытался он тут же взять реванш, но был грубо послан.

— А это видел? — что именно показал толстый, я не знаю. Но тощего проняло: — Тащи куколда этого, пусть смотрит.

— Мужа или Синицу?

Мой призрачный друг вскипел за секунду. Мгновенный переход от мрачной депрессии к жгучей ярости меня немножко развеселил.

— Да как эти штопанные смеют?..

— Терпи, коза, яманом будешь — криво усмехнулся я, вспоминая исковерканную сибиряками поговорку.

Но тут же погрустнел — припёрся тощий и поднял мужичка за шиворот.

— Пошли, дедуль. Мы тебе сейчас такое шоу приготовили — закачаешься…

— Я, пожалуй, тоже посмотрю, — я резко повернулся, сжимая в руках остатки перил, перемолотые в щепки. Тощий от неожиданности подпустил жидкого, но попытался сохранить лицо:

— Хорошо, Игорь Николаевич, проходите.

Значит, как в глаза — так Игорь Николаевич, а как за спиной — так всякими обидными словами обзываться? Не, по понятиям местного мира — это достойный повод прописать двоечку в табло.

Но я иду не по этой причине. И не потому, что мне хочется смотреть на подобное. Вовсе нет. Есть на то другая, более весомая в данных обстоятельствах причина.

Синицын смотрел на меня и молчал. Взгляд его был строгим. Руки сложены на груди.