Пленник

Хозяин прав: Минду нужен король. И он, Эван Руйс, поведет свое королевство в эру процветания.

ЭПИЛОГ

В последнее время ему стала отказывать память. Отказывать жестоко, лишая всего, что освещало его долгую жизнь, пусть даже этот свет продолжался всего несколько месяцев… Капля в океане вечности! Он ещё помнил, что было что-то яркое, тёплое и доброе, но оно, как за каменной стеной скрывалось за тяжёлыми словами, обрушившимися на него из пространства: «Ты снова Кошчи, пленник. И теперь уже навсегда…навеки!»

Неведомый глас, как остро отточенной косой, отсёк прошлое от настоящего, оставив Хозяина где-то далеко, там, откуда нет возврата.

Неприкаянный Кошчи бродил по Замку, не понимая: что это такое и откуда взялось? Кажется, он что-то потерял. Нечто важное…

Впрочем, понимать с каждым днём хотелось всё меньше, и вселенское равнодушие постепенно заполняло каждый уголок его души. Злая воля стоящего над ним Нечто оставила в памяти только одну картину: мрачная пещера, чадящий негасимый факел и одинокий, грязный человечек на каменном полу.

Изо дня в день Пленник обходил свою комфортабельную тюрьму. Тут было чему удивляться человеку, лишённому памяти, но вместе с прошлой жизнью его лишили и этой способности. Фонтан, изображающий человека, пронзённого копьями, и изливающийся вином, задержал внимание Кошчи лишь на минуту, после чего тот следовал дальше.

Огромный чёрный кот, пытающийся с ним заговорить на человеческом языке, так же не вызвал ни малейшей реакции.

Похоже, что кота такое отношение задело даже больше. Черныш явно обиделся и сделал то, чего не делал до сих пор ни он сам, ни вообще любой другой кот в мире – он напился. Благо, вино в фонтане никогда не кончалось.

Алкоголизм – бич не только людей. Вскоре кот вошёл во вкус и посещения фонтана сделал регулярными. Единственное, что могло порадовать окружающих, если бы кому-то до этого было дело, во хмелю Черныш буен не бывал, но натура его оказалась весьма творческой, видимо сказывалось детство, проведённое среди цыган.

Напившись до состояния, при котором лапы его едва двигались, кот возвращался к дереву и начинал орать песни. Увы, пьяный энтузиазм и артистическая натура никак не окупали полного отсутствия музыкального слуха и голоса. К тому же, репертуар кота также оставлял желать лучшего: цыганских песен он не пел, предпочитая похабные куплеты, которых наслушался в своё время от всякого сброда, отирающегося рядом с бродячим племенем.