Пленник

Хотел было отбросить оружие в сторону, но заметил на острие рубиновые капли… Удивленно поднял глаза. Рядом стояла бледная Белка. Глаза девушки горели мрачным огнем, а рот приоткрыт в немом крике. Казалось, она была в ужасе… от собственного поступка. Руки ее были в крови.

Циоан медленно перевел растерянный взгляд на бесчувственную Софию. Он не сразу заметил на багровом шелке парадного платья медленно расплывающееся пятно более темного оттенка.

– Белка, – растерянно, одними губами, шепнул Циоан. – Почему?.

.

Девушка отрицательно качала головой и медленно отступала. Судорожно оглядывалась в поисках поддержки, но в глазах вчерашних товарищей видела лишь презрение и ярость.

– Она же ведьма! – истерично выкрикнула шатранка. – Она околдовала тебя! – Она всхлипнула, посмотрела на свои дрожащие ладони и добавила плачущим голосом: – А меня… заставила убить!

Белка рассмеялась и стерла слезу, скользнувшую по щеке, оставляя на коже багровый след. Она не понимала, что произошло. Вот она стоит и смотрит, как на Циоана надевают красивую золотую корону.

Вспоминает, как дала горцу обещание выйти замуж за его сына. И злится на равнодушие принца, который даже не попытался отговорить ее… Как же в ее руках оказался кинжал?

Белка, странно посмеиваясь, медленно отступала от трупа королевы. Двое стражников схватили ее и вывернули руки за спину, обездвижив. Девушка и не сопротивлялась, понимая, что уже ничего не исправить. Из примолкшей толпы вырвался бледный Дан и спешно бросился к неподвижно лежащей сестре.

Упал на колени и склонил голову на грудь Софии.

– Не дышит, – хрипло прошептал он.

– Надо перевязать рану! – воскликнул Циоан и, судорожно скинув бордовый камзол, через голову стянул рубаху, да одним движением разорвал ее на две части.

Маршал положил ему руку на плечо, словно успокаивая:

– Не надо, брат… ей не помочь.

Циоан нетерпеливо стряхнул ладонь Дана и обмотал стан Софии рубахой. Тело её подергивалось в такт его движениям, словно это была лишь тряпичная кукла.

Маршал вздохнул, словно сдерживая рыдание, и порывисто обнял короля, с силой прижимая того к своей груди.

– София мертва, – прохрипел он. Схватил юношу за плечи, отнял от груди, встряхнул, и, добившись более-менее осмысленного взгляда, настойчиво повторил: – Она умерла!

– Нет, – тот покачал головой, освободился из объятий Дана и закричал: – Нет!

Оттолкнув маршала в сторону, кинулся к Софии, но тут в его глаза ударил яркий свет.