Пленник

Из-под век скользнула одинокая слезинка. Война правит родными землями, сокрушая Минд. Тот, кто бесконечно дорог, отталкивает ее. И нельзя возвращаться. Возможно, в Замке её ожидает смерть. Хозяин действует руками своей добровольной жертвы. Сила Кошчи течет через её тело. Что ж, она согласна быть рядом с Циоаном, согласна стать принцессой… и даже королевой. Но стать женой нелюбимого… Нет! Лучше она вернется в Замок. Пусть смерть! Пусть боль! Пусть в глазах Хозяина лишь пустота и ледяная стужа! Она умрет у его ног… но перед смертью вырвет свое страдающее сердце и скажет, наконец, все, что чувствует.

И первое, что Кошчи услышит – она не игрушка, которую он может подарить другому!

– Ни за что! – София вскочила и, опрокинув походный столик, с вызовом посмотрела на мужчин.

Ясные глаза метали почти осязаемые молнии. В абсолютно чистом небе грянул гром. Палатку мгновенно сорвало порывом бури. Вихри воздуха играли с разметавшимися волосами девушки. Завораживающей пляске природы никто не удивился – сила девушки росла с каждым днем.

– Но, сестрёнка… – робко попытался возразить Айсель, с беспокойством поглядывая на чернеющее небо. Та не отреагировала: от Софии сейчас можно было спички зажигать.

– Ты в своём уме, Дан Айсель? Ты что, не заметил, что я уже не та девочка, которую ты видел в свой последний визит? Я взрослый человек, и жизнь свою давно уже устраиваю сама! И мужем мне будет тот, кого выберу я!

Хлынул дождь. Дан нахмурился и сурово посмотрел на сестру.

– Так выбери принца Циоана! – рявкнул он, отбросив родственные чувства, – В иное время я первый поддержал бы тебя, но сейчас война! Я тоже, если помнишь, не собирался служить в армии.

Но теперь, когда нет другого выхода, командую войсками целого королевства и не ропщу!

Как бы агрессивно не была настроена София, авторитет брата сыграл с ней недобрую шутку. С самого детства действовало железное правило – Дан и Риго разрешали сестре всё, уступали ей во всех играх, но слово старшего брата никогда не обсуждалось.

Если всегда добрый и уступчивый Дан говорил «нет» – это могло означать только «нет» и ничего другого. В своей непреклонности в эту минуту брат был так похож на Кошчи, что вся её ярость мгновенно улетучилась. «Мне ты не нужна», – словно зазвучало снова.

София беспомощно оглянулась. Растерянный Циоан переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать. Глаза девушки наполнились слезами.

– Дан, – прошептала она. – Но так нельзя! Это нечестно.