Пленник

Это не прогулка, и не поход на турнир.

Путь отряда, возглавляемого благородным Ландольфом, лежал к замку. Молодой рыцарь, друг и советник юного короля, на торжественном пиру в честь коронации, заказанное вино для которого так и не привезли, поклялся положить конец властвованию Хозяина.

– В стране может быть только один хозяин – его величество король! – провозгласил он и полтора десятка таких же молодых и отчаянных с восторгом его поддержали. Дальше было просто. Ландольф, мгновенно прозванный Справедливым, набрал из добровольцев отряд.

Благородный Ландольф поднял руку, и рыцари остановились.

– Приближаемся, – промолвил он.

– К чему? – послышался насмешливый голос.

Перед отрядом стоял незнакомец в синем плаще и с непокрытой головой. Всадники могли поклясться, что секунду назад его там не было. Ландольф ударил шпорами коня, заставляя его выйти вперёд.

– Я – благородный Ландольф, прозванный Справедливым. Вместе с моими сподвижниками мы собираемся во имя короля вызвать на бой самозванца, дерзающего именовать себя хозяином. Похоже, ты местный? Покажи нам дорогу к его замку, и тебя ждёт достойная награда.

– Его сейчас нет в замке, – едва заметно усмехнулся незнакомец.

– А где же он? – вступил в разговор благородный Архад, правая рука Ландольфа.

– Беседует с королевским шутом, пытающимся вызвать его на бой.

Нахал презрительно глянул в его сторону.

– Ах, вот ты кто?! – Ландольф не обратил внимания на явное оскорбление, подхватил тяжёлое копьё и направил его в грудь незнакомцу. – Принимай бой, презренный! Королевские рыцари оказывают тебе честь погибнуть от их благородного оружия!

– Хозяин не воюет с шутами, – пренебрежительно отмахнулся Кошчи.

Рыцари, молча наблюдавшие за вызовом, остолбенели. Там, где только что их предводитель гордо восседал на боевом коне, появился кривоногий карлик в пёстрых одеждах и в колпаке с бубенчиками.

Благородный Архад издал боевой клич и дал шпоры своему скакуну, намереваясь втоптать Кошчи в землю. Хозяин пошевелил пальцами, и конь Архада резко свернул в сторону, галопом проскакал по опушке, и как вкопанный встал перед толстым раздвоенным деревом.