Пленник

Странно, он вроде бы весит не так много, чтобы производить при движении так много шума. И как старик умудрился отличить звук его шагов, от других, например, от строевого шага насадской армии?

– Вижу, ты не понял, – утвердительно кивнул старик, и его подбородок с жиденькой седой бородкой мелко задрожал. – Тем не менее, все очень просто – ты удаляешься от источника, а мир начинает дрожать от ужаса. И чем дальше Хозяин, тем больше в мире хаоса и боли.

– Удаляюсь от источника, – тихо повторил Кошчи.

– Нет, конечно, – пожал плечами старик. – Сила мертвой воды всегда будет при тебе, ибо ты давно мертв. Но приближаясь к моему источнику, ты не можешь воспользоваться своей силой. Сейчас словно сошлись вода и огонь, поглощая силу друг друга. Пока это просто равновесие, но стоит тебе возжелать иной участи, как все твое могущество поднимется в воздух белым паром, да вмиг рассеется, словно и не было его. Так же может произойти и со мной, если я буду настолько глуп, что отправлюсь к тебе в гости.

– Твой источник – что это? – уточнил Кошчи, неприязненно поморщившись на предположение старика, что он мертв. Уж очень это было похоже не правду. И лишь совсем недалеко от хибарки старика он вдруг почувствовал первые признаки жизни: ощутил на щеке приятную прохладу ветерка, голод, который не посещал его очень много лет, и странную тяжесть на сердце при воспоминании о маленькой глупой жертве, которая скрашивала дни его одиночества.

– Источник живой воды, – просто ответил старик. – Ты охраняешь не просто мертвую воду. Ты охраняешь информацию обо всех процессах, что происходят в огромном непостижимом мире, охватывающим гораздо больше, чем эту землю, и даже все королевства, княжества и моря. Когда-то эта земля была пустынна, и лишь ветра омывали пыль на её безжизненной поверхности.

Старик обвел рукой местность, и под воздействием магии Хозяина окружение менялось, словно оплавленная горячим солнцем живописная картина из воска.

Но взгляд Кошчи был прикован к руке старика: иссушенная годами, с сильно выступающими жилами под старческой сморщенной кожей, более похожей на пергамент. Но не это его беспокоило.