Чёрные начала. Том 3.

Твоя совесть будет чиста, и никто уже тебя не осудит, верно?

В её словах была логика человека, который всю жизнь профессионально убегал от ответственности и успокаивал совесть отмазками. Однако Люнь всё же была права — я должен попробовать, а потом уже стонать и мучиться. Если даже Лунная Сова отдала всё ради спасения своей ученицы, то что говорить о том, кого Ки пометила как родного ей человека?

Но чую я, это ничем хорошим не закончится…

Так прошло всего две недели, когда обещанный только через месяц караван подошёл к воротам.

Для меня это было чем-то новеньким, поэтому я с интересом наблюдал за гостями, что пришли к нам.

Это были люди, одетые значительно легче, чем бы потребовалось обычному человеку в этих условиях, и почти каждый имел меч. Охрана имела уровни Созревания по большей части, и лишь малая часть были выше. Как я понимаю, то были командиры и хозяин самого каравана.

Они ехали на гужевых лошадях, больших, явно крупнее нормальных, размером эдак с трактор. Чёрные, мощные, даже будучи не демоническими созданиями, мне кажется, завалить их было бы непросто.

Процессия состояла из двадцати-тридцати повозок, растягиваясь на несколько добрых сотен метров. Они оставляли сани снаружи, при этом загоняя лошадей внутрь, чтобы завтра-послезавтра выдвинуться в путь.

Насколько я слышал от других товарищей по несчастью, все они курсировали между империей Дасенлин и Ёхендхай, возя туда-сюда не только товары, но и пассажиров.

Здесь же решился и вопрос, откуда монахи берут еду. За стоянку караван платил припасами, оставляя у тех буквально целые повозки, забитые едой.

Сейчас было самое время попроситься к ним в караван, если верить Монаху, они бесплатно бы докинули нас до империи, но я имел несколько иные планы.

— Прошу прощения, — окликнул я одного из охранников, что сейчас возился с лошадьми, привязывая их к жердям. Честно, мне чёт очково подходить к таким махинам.

Парень, наверное, ровесник меня прошлого, но значительно крупнее, обернулся.

С мимолётным удивлением я обнаружил, что его внешность отличалась от жителей империи. По лицу я бы его отнёс, наверное, к народам севера из своего мира: более узкие глаза, более большие щёки, да и лицо более округлое.

— Это горные народы, — сказала Люнь, видимо, увидев моё лёгкое удивление.

— Да, — его грубый каркающий голос звучал вызывающе.