Ардан-I. Пробуждение Ваирагии

В правой руке она держит меч в ножнах, левой — прижимает к груди закутанного в тряпьё младенца, тот весь в запёкшейся крови.

— Это кто? — удивляется Галфал, тыча ножом в сторону находки.

— Твой новый брат, — усмехается сестра. — Нашла его в лесу без сознания.

Она скрыла от младшего, что рядом валялось обезглавленное тело человека — одного из когтей Даррата — судя по ритуальному кинжалу, который культист так и не выронил. Сжимал мёртвой хваткой.

— Брат? Адари, не лучше ли отнести его к людям? — осторожно спрашивает Галфал.

— Он не кадир, — соглашается сестра, — но и не человек. Явно полукровка, но какой-то странный. Пойдём в дом. Его надо согреть. Помыть, да и покормить, когда очнётся.

— Странный? — Галфал семенит за сестрой к хижине.

— Да, — Адари кивает, переступив порог. — У него левый глаз, почти как у нас с тобой. А правый — почти как у галамиров.

— Точно, странный, — Галфал чуть улыбается. — Тогда пусть остаётся.

— Спасибо, что разрешил, мелкий, — сестра смеётся, взъерошивает волосы брата, затем, пройдя в спальную комнату, осторожно опускает младенца на свою койку и укрывает волчьей шкурой.

— Зачем? — удивляется брат. — Мы уезжаем?

— Да, — Адари тяжело вздыхает, понимая, что придётся открыть младшему часть правды. — За младенцем явно охотятся, а когда найдут у нас, жди неприятностей. Понимаешь?

Она направляется к выходу.

— Угу, — Галфал кивает ей вслед. — Только будь осторожна.

— Я помню, братик, — развернувшись, улыбается Адари на прощание.

***

Прихожу в себя. В воздухе витает аромат каких-то пахучих трав посреди запаха дерева, смолы и чего-то ещё. Чувствую, что лежу на чём-то мягком. Я укрыт и мне тепло. Меня не сожрало зверьё — уже хорошо.

Медленно открываю глаза. Так, меня унесли из леса, принесли в какой-то дом или хижину. Надо мной обшарпанный, закопчённый потолок, меж брёвен которых торчат вперемешку ветки, хвоя и сено.

— А… ты очнулся уже, — слышу мальчишечий голос, а затем надо мной нависает вихрастая голова.

— Ты действительно странный, — продолжает говорить пацан, с интересом разглядывая меня, а до меня только сейчас доходит, что я прекрасно понимаю его речь. — Ты ведь младенец ещё, а совсем не плачешь.

Умный какой!

— Ты, наверное, голоден.

Конечно, голоден! Мой живот тоненько, но требовательно урчит.