Ардан-I. Пробуждение Ваирагии

— Но… — у Адари округляются глаза. — Туда же не берут простолюдинов! Им ведь нечем оплатить за обучение!

— Не страшно. Отвезёшь Гиртана в Алхаллас. В столичный храм Ордена Хранителей в Дэрионе. Настоятель храма мне должен. Да и оплата за обучение у меня есть, за это не волнуйся.

— То есть… мы всё-таки расстанемся, — грустнеет Галфал.

— Придётся, малец. Ради Гиртана мы все должны разойтись и пойти каждый своим путём.

***

— Я подвёл вас, моя королева, — произносит шэхар, стоя на колене; эхо от его голоса гулко разносится под каменными сводами пещеры.

— Не торопись, Дэйше, — еле слышным шёпотом струится из чёрного провала зеркала, висящего над полом напротив головы райканского убийцы. Клубы тьмы ниспадают с оправы зеркала, поддерживая средство связи в воздухе. — Ты всё ещё должен доставить младенца ко мне.

— Я не знаю его имени, моя королева, — шэхар смиренно опускает голову, потупив взгляд.

— Никто не знает. Ему так и не дали имени при рождении.

Убийца затаил дыхание. Откуда королева знает об этих подробностях? Она сама присутствовала при рождении младенца? Если так, то ребёнок — из Райнора. Как же он тогда оказался в Ардане?

— Адари сказала, что за ребёнком охотятся когти Даррата. Хотят убить…

— Даррат! — шёпот превращается в яростное шипение. — Этого нельзя допустить! Младенец должен быть целым и невредимым. Проследи за Адари. Выясни, куда она его везёт.

— Слушаюсь, моя королева.

***

Старый привратник Эйол сидит в своей каморке да помешивает суп в котелке, висящем над огнём в очаге. Маленькое помещение, в котором стоят лишь деревянный стол с одинокой свечой, табурет да койка у зарешечённого оконца, наполнено запахом варёных мяса и овощей.

Снаружи царит осенняя ночь. Гремит гром, отсветы молний изредка прорываются в каморку. Ливень остервенело тарабанит по черепице.

Эйол зачерпывает деревянной ложкой горячее варево, осторожно подносит ко рту и с шумом пьёт.

— Хорошо, — кряхтит старик, улыбаясь. — Соли бы только чуть-чуть. И ещё перца. И чесночку бы. И…

Снаружи раздаётся стук колотушки, что прерывает размышления привратника.

— Кого это принесло в такую непогоду? — настроение тут же портится, Эйолу совсем не улыбается вылезать под дождь, но стук раздаётся вновь.

Старик опускает ложку в глиняную миску, с кряхтением встаёт и направляется к двери, возле которой висит плащ.