Ученик Радужных Магов

Шаман заулыбался и только хотел что-то сказать, как глазницы посоха полыхнули красным цветом. Сам же посох, состоящий из множества маленьких черепов, вдруг ярко вспыхнул и рассыпался серой трухой. Шаман в немом отупении смотрел на пепел, оставшийся от посоха, а потом, сфокусировав налившиеся кровью глаза на Владимира, проревел:

— Убирайся с нашей земли человечишка, на тебе печать проклятой крови, тебе здесь не место!

— Но как же так? Я надеялся, что вы мне поможете.

— На тебе стоит отметка крови поклонника злобного демона Лютоглаза, а он так просто тебя уже не отпустит, ему нужна твоя душа.

И тут словно вспышка пришло озарение: на меня попала кровь злой ведьмы Гарвены и даже остались следы на теле, словно от ожогов.

— И куда же мне податься? — горестно выдавил я из себя.

— Иди в земли людей, и не возвращайся, тут тебе не рады.

— Быстроног, ты проводишь этого человека до границы людей насколько сможешь — обратился вождь к одному из стоящих рядом гоблинов.

— Глистон, а не проще убить этого человека и проблем меньше будет? — поинтересовался Быстроног у вождя, хмуро поглядывая на меня.

— Нельзя убивать его, его будут искать и тогда выйдут на нас, а нам лишние проблемы не нужны.

И побыстрее, ему нельзя долго оставаться у нас, — словно чего-то сильно испугавшись, произнес шаман. Потом шаман подозвал того гоблина и начал ему что- то нашептывать на их языке, но судя по выражению его лица, вряд- ли это было что — то хорошее.

Нехорошее предчувствие пробудилось во мне и несмотря на то, что меня обещали проводить до людей, я отнюдь был не спокоен. Сборы не заняли много времени. Всего через пол часа мы с моим угрюмым проводником шли по лесу в сторону гор. Быстроног был экипирован коротким охотничьим луком с колчаном стрел и копьём паршивого качества. По пути я пытался разговорить гоблина, ведь мне оставили медальон. Видимо побоялись его забирать из-за слов шамана об отметке демона, но воин был молчалив.

Так мы к вечеру дошли до предгорья и начали подъем, чтобы перейти их. На ночлег обосновались в неприметной ложбинке на склоне горы и, немного перекусив, улеглись спать.

Ночью я проснулся от грубого тычка тупой стороны копья. Когда хотел уже возмутиться от столь грубого обращения, увидел Быстронога, делающего характерный жест молчания. Во мне проснулся страх.

— Вставай, надо срочно уходить, я чую опасность, — прошептал гоблин — охотник.