Тень Буревестника. Часть 1

К сожалению, бывает так, что за жизни тысяч приходится платить единицам. Наша обязанность – помнить их имена. Каждый из нас знает об этом, и каждый, если потребуется, готов заплатить эту цену. В том числе и Модера. Нас учат этому с раннего детства, Грейхус. Иногда приходится жертвовать меньшим ради большего. 

– Не знаю, чему вас учили, магистр, – тихо и угрожающе отозвался Байро, – но меня Антрос учил никогда не бросать своих. Теперь я понимаю, почему он покинул Орден. 

– Ты забываешься, Грейхус! – рявкнул со стороны Фабоун.

– Тихо, Ланард, не влезай, – одёрнул его магистр. – Ты, Байро, безусловно талантливый чародей, а твой учитель – так вообще был общепризнанным гением, достойным стоять рядом с самим Базальтом. Я не оспариваю его учение и те знания, что он вложил в тебя, но, как ты правильно выразился, Антрос покинул Орден и укрылся от мира в своей башне. Он не думал о судьбах других. К сожалению, порой нам приходится делать подобный выбор.

 «Не сдержусь… Врежу ему, расшвыряю остальных, затем открою портал и прыгну. А потом уже будь, что будет…»

– Он победил! – неожиданно закричала Миллиса. – Он его сделал! Ха! Твой ученик – красавец, Байро. 

Все как один обернулись к созданной магичкой проекции. Стефан, едва волоча ноги, скинул тело поверженного врага в разлом и теперь изучал отворяемые створки.

– Молодец! – прошептал его учитель, пожирая глазами изображение. – Ты молодец, Стефан… Я знал, что ты справишься… «Звезда Антроса»? Кто бы мог подумать. 

– Ты его научил этому, Байро? – тихо спросил Дард.

– Да. 

– Теперь вижу. Только Лазурный чародей мог сотворить подобное. 

Миллиса застонала, её стала бить заметная дрожь. 

– Долго я не продержусь… Слишком сложно… Эти врата жгутся хуже, чем хренов красный перец на любимой мозоли!

– Ещё чуть-чуть, моя дорогая, – мягко попросил Дард.

Архимаги и магистр, не отрываясь, следили за молодым чародеем. Тот пальнул по Вратам молнией, но безрезультатно. Затем начал плести. Сияние в его руках становилось всё ярче и ярче. Миллиса держалась, но с большим трудом.

– Что… Что он плетёт? – пробормотал Фабоун, прищуриваясь.