Стигма ворона 4

Ларс молча хлопнул его по плечу, поднялся и пошел отвязывать коня.

— Доброго пути тебе, и пусть твой сын окажется живым! — крикнула ему в спину женщина.

Но Ларс ее уже не слышал.

Он понимал, что теперь торопиться уже не имеет смысла. Потому что все самое страшное, что могло произойти, или уже произошло, или по каким-то причинам все-таки не случилось. И в любом случае он уже никак не сможет повлиять на исход.

Но не торопиться он не мог.

Поэтому, с размаху ударив коня по крупу ладонью, Ларс рванулся в ночь.

Снег между тем перестал, а ветер, напротив, только усилился.

Небо медленно светлело и очищалось от туч, и теперь пространство вокруг просматривалось без труда. Никаких путевых камней или силков по близости видно не было, так что Ларс мог наполнить энергией стигмы уставшего коня, не рискуя вызвать на свою голову тучу ненужных проблем.

К полудню он добрался до пролеска, известного как Камышовский могильник. Вот уже много лет в эти места, заболоченные большую часть года, приходили подыхать раненые и ослабленные одержимые твари.

Что за неведомая сила влекла их сюда, никто не знал. Но место считалось гиблым и проклятым, так что вынужденные путники после проезда через него даже расчищали коням копыта от скверной земли, прежде чем ехать дальше.

Обычно здесь каркало только вечно голодное воронье. Но сейчас сквозь шум ветра и скрип старых стволов от могильника доносилось тоскливое подвывание и стон.

Поколебавшись, Ларс пустил коня в объезд — умирающие звери непредсказуемы, а у него не было ни желания, ни времени утихомиривать их мечом.

Миновав пролесок, он спустился к устью реки Камышовки и по ветхому мосту осторожно перебрался на другой берег.

Отсюда до Вилона оставалось уже рукой подать.

Поддав коню под бока, он помчал вперед по нехотя оттаявшей под неласковым солнцем тропе.

Вскоре ему по пути стали попадаться туши одержимых тварей и обломки машин — выломанные клешни, опоры, раздавленные корпусы.

На перекрестке он увидел сожженные дочерна телеги, запряженные обожженными насмерть лошадьми, и больше двух десятков человеческих тел, среди которых особенно выделялись два совсем крошечных.

Была ли это отставшая группа горожан, или, наоборот, первые из числа попытавшихся уехать прочь, предположить было невозможно.

Не останавливаясь, Ларс промчал мимо, по направлению к городу.

И, наконец, его взгляду открылись городские стены, над которыми с громким карканьем носились вороньи стаи.

Перед стенами рваным ранами зияли огромные земляные воронки.