Ужас пологих холмов

В два прыжка, под градом сыплющихся со всех сторон ударов, он оказался рядом с Эрганой и, не обращая внимания на чувствительный тычок под ребра — выхватить кинжал ей не помешало даже безмерное удивление — толкнул женщину в сторону в тот самый миг, когда чудовище оторвалось от земли. Туша прошуршала в трех ладонях над их головами, по щекам ударили песок и мелкие камушки, увлекаемые взметнувшимся вихрем. Пахнуло нестерпимой вонью.

Первым на пути пиявки оказался слегка очухавшийся Махкал. Костяная трубка вонзилась ему в грудь.

Послышался всхлипывающий звук и то, что только что было человеком, свалилось наземь, напоминая более сушеную сливу.

Конокрады, в ужасе совершенно лишившиеся разума, метались вокруг костра, не помышляя не то что о сопротивлении, даже о бегстве.

— Пожиратели падали, — сквозь зубы процедила Эргана. — Все они уже трупы. Своими воплями они разбудили Ужас Холмов.

— Думай лучше о том, как самой спастись, — проговорил Бренд, потирая грудь и оглядываясь по сторонам.

Вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль:

— Табун!

— Табун? — сперва недоуменно повторила воительница, но уже через мгновение, догадавшись, радостно кивнула.

Пригибаясь к земле, чтобы не попасться на глаза (или что там у него было вместо них) чудовища, они опрометью помчались к стреноженным верховым коням. На ходу разрубая путы мечом, Бренд схватил под уздцы испуганное животное и, оттолкнувшись от земли носком сапога, взлетел ему на спину прямо как было — без седла. Эргана не отставала от него ни на миг.

Два всадника помчались по широкой дуге, оставляя беспокойно мечущийся табун между собою и Ужасом Холмов. А за их спинами раздался последний хлюпающий звук, свидетельствующий о завершении трапезы монстра.

Гиканьем, свистом и ударами мечей плашмя Бренду и Эргане удалось заставить табун повернуть. Продолжая метаться из стороны в сторону и, работая каждый за пятерых, они направили поток разом потемневших от пота лошадиных спин прямо на мечущуюся по склону холма тварь.

Очевидно где-то неподалеку в каменных россыпях была его нора, из которой и выгнали гигантскую сухопутную пиявку крики и топот дерущихся людей.

Когда копыта первых коней коснулись лоснящейся шкуры чудовища, оно забилось всем своим пятисаженным телом, сбивая животных с ног, калеча и убивая. Но вскоре колышущаяся масса накрыла его, перекатилась и понеслась дальше. На месте недавнего привала осталась лишь разбитая тысячами копыт черно-коричневая слизистая масса.