Драконы и Боги

Даже спрашивать, сколько она так простояла, расхотелось.

Квартира выглядела так, будто никто не жил в ней в течение многих лет. Вся мебель была покрыта простынями. Не было ни часов на стенах, ни безделушек или посуды на полках. В углу стоял картонный ящик, наполненный фотографиями и стеклянной посудой.

- Вы не помогли бы мне отнести сумку в машину? - попросила она деликатно, словно не за этим мы и пришли. Я отнес чемодан в машину, а затем вернулся, чтобы помочь женщине. Она взяла меня за руку, и мы медленно пошли в сторону автомобиля.

Она продолжала благодарить меня за мою доброту. «Это ничего», - сказал я ей, - «Я просто стараюсь относиться к женщинам так, как я хочу, чтобы относились к моей матери».

Я абсолютно не кривил душой. Я делал так когда-то, и делаю до сих пор в силу привычки. Но сердце всё равно болезненно сжалось.

- Ах, ты такой хороший мальчик, - было её ответом, ну да, я со своей внешностью на вид кажусь еще молодым юношей, а ей и тридцатилетний (на вид) мужчина будет мальчиком.

Когда мы сели в машину, она продиктовала мне адрес, а затем спросила: «Не могли бы вы поехать через центр города?».

Отказать я ей не смог, просто не повернулся язык. Да и опять же – времени хватало. Но просто из вежливости и прикинув маршрут, я не мог не высказаться.

- Это не самый короткий путь. – Озвучил я свою мысль.

- Я не возражаю и не спешу. Я отправляюсь в хоспис. – На этих словах мои руки не удержали легкой дрожи. Впрочем, всё было ясно еще по состоянию дома, но… в дом престарелых? А родственники забрать не могут? Впрочем, это – запад, тут это обычное дело.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Ее глаза блестели. «Моя семья давно уехала», - продолжала она тихим голосом - «Врач говорит, что мне осталось не очень долго».

Я спокойно протянул руку и выключил телефон и часы, плевать, если я опоздаю.

- Каким маршрутом вы хотели бы поехать? - спокойно спросил я.

В течение следующих двух часов мы ехали через город.

Иногда она просила меня притормозить перед конкретным зданием или переулком и сидела, уставившись в темноту, ничего не говоря. Потом она вдруг сказала: «Я устала, пожалуй, поедем сейчас».