Арвельский Лис и Нефритовое зеркало

Мгновение спустя с его пальцев сошли сверкающие паутинки и на лежачую жертву посыпалась россыпь смертоносных искр. Снова все вокруг девочки загудело, а волосы на руках да и по всему телу предательски зашевелились. Лежащий на земле издал полный отчаяния и боли крик, который тотчас потонул в оглушающем раскате грома, поглотившим все вокруг.

— Эрри, Эрри, ты меня слышишь? - Мариус испуганно тряс потерявшую сознание девочку, готовый вот-вот заплакать. - Очнись, не пугай меня так!

Мариус настолько сильно навалился на грудную клетку Эрри, что она очнулась от нестерпимой боли.

— Ты меня сейчас раздавишь, слезай! - сдавленно прохрипела она.

Мальчик широко улыбнулся, облегченно выдохнул и сел на колени возле подруги.

— Что… что случилось? - спросила девочка, рассеянно глядя по сторонам.

— Сам не знаю! Ты зашла за угол, а потом опять что-то громыхнуло. Я побежал за тобой, но увидел только, что ты лежишь на земле. Ох, я так испугался, думал тебя молнией ударило! Несколько минут я пытался привести тебя в чувства.

— Ух, как болит голова… Я видела каких-то людей, они ругались, а потом один другого испепелил. Это была какая-то магия, он просто взмахнул рукой и обрушил на беднягу целый сноп молний…

— Магия? - изумленно переспросил Мариус, - вот это да! А как, как он выглядел? В мантии, островерхой шляпе и большой бородой?

Эрри недовольно зыркнула на Мариуса, который начал дурачиться и изображать из себя волшебника. Он помог ей подняться и удержал на ногах, когда девушка пошатнулась от внезапно нахлынувшего головокружения.

— Да я толком и не поняла. - сказала она, держась за гудящую голову. - Он стоял спиной ко мне, увидела только коричневый плащ и высокие сапоги. На счет бороды не знаю, а вот шляпы не было точно.

— Ого… - отозвался мальчик, - я слышал про чародеев, которые прячутся от Ордена и тайно колдуют. Наверное, это был один из них. Надо быть осторожнее, ведь колдуны навели на нас чуму…

— Ерунда, папа говорит, что никакие волшебники тут ни при чем. Болезнь могла появиться сама по себе.

— Папа у тебя умный… а правду говорят, что он был при дворе короля Агнеста?

— Не знаю, папа никогда не говорил об этом и всегда злится, когда речь заходит о его жизни с мамой до моего рождения. Будто ему неприятно вспоминать или он стыдится чего-то. Мы сейчас вообще мало разговариваем, после смерти мамы он стал другим, совсем другим.

Мариус увидел, что когда речь зашла об отце Эрри сразу загрустила.