Двойник Его Высочества

Его поздравление и благостная нота вот-вот перерастут в нечто иное. За свои восемнадцать лет здесь я уже привык, к его манере ведения разговоров. В том числе на темы не самые приятные.

— Я очень горжусь твоим поведением во время ночного дозора и нападения, — продолжил он.

А вот сейчас нота сменится. Я еле сдержал улыбку — немного странно было сейчас смотреть на него с другого угла.

— И совершенно недоволен поведением на заставе во время допроса пленных маньчжуров.

А вот у отца чуть нахмурились брови, губы стали чуть у́же.

Я покосился на Влада, который теперь уставился на меня ещё пристальней, чем до ужина.

— Прошу прощения за то, что не сдержал эмоций и нарушил протокол допроса.

Мне хотелось сразу добавить, мол, мне есть что сказать по поводу благовещенской заставы, но решил-таки дождаться реакции.

— Ярослав уже рассказал, что твои подозрения не беспочвенны, однако, это не даёт тебе права ронять лицо при командире заставы и выходить на эмоции подобным образом, — отец смерил меня взглядом.

Сейчас он отчитывал меня совершенно стандартно, скорее, больше для галочки.

— Прошу простить, отец, признаю свою вину, но вы должны понимать, что я действительно нашёл небольшую зацепку к тому, что среди своих есть предатели.

Отец недолго помолчал — на его лбу давно пролегли морщины и когда он задумывался, то становились они более явными, в волосах проступила седина не только на голове, но и на аккуратно подстриженных усах.

Я старался говорить максимально формально, чтобы не появилось ненужных нот в манере и голосе, готовился приводить ещё аргументы, но тут вмешался Ярослав.

— Папа, Станислав желает поступить на службу в лейб-гвардию Его Величества. Считаю, ему будет полезна строгая дисциплина и ответственность такого рода.

Отец приподнял бровь и уставился мне в лицо. Я даже выпрямился. Ярослав так резко сменил тему, что я не сразу сориентировался. Может, он просто хочет избежать отцовского гнева, который мог проявиться, если этот разговор продолжится.

Мне показалось, или взгляд отца переменился, что-то странное блеснуло в глазах, он будто неслышно кашлянул и на секунду отвёл взгляд.

— Какая, к чёрту, гвардия?!

Меня аж дёрнуло от резкого возгласа Влада. Я повернулся к нему и увидел, как на лице брата играют желваки, а бледная кожа становится пунцовой.

— Владислав, — отец попытался его вразумить. — Не смей повышать голос за столом.

— Папа, вы себя слышите? — брат не унимался.