Новая жизнь Смертопряда. Том 1. Том 2

Я бил торопясь, вкладывая все пока еще скромные силы, но ни одной собственной атаке не мог бы поставить даже удовлетворительную оценку. Весь расчет был на скорость и непрерывность. На то, что я нагружу ублюдка, тупо не позволю контратаковать.

И вроде бы получалось. Под грохот падающего рядом с нами барахла и басистые матюки я загнал козла в угол к орущему музыкальному центру. Подбил ногу лоукиком, отчего быдлан грохнулся на колени. Нанес еще несколько ударов, захватил руку. Развернул ее так, чтобы урод уперся лбом в пол, и устроил собственное колено на мясистом загривке.

– Отпусти! – промычал тот, пытаясь вырваться. – Козлина!.. Сука!..

Пришлось сделать ему побольнее, чтобы утихомирился. А вообще все получилось даже лучше, чем я рассчитывал: ублюдок с вывернутой рукой, мордой в пол и задом кверху. Просто мечта проктолога, и, думаю, теперь он готов внимать всему, что я скажу.

– Бля, братан… – замерев от боли, сопя, проныл быдлан. Определенно, теперь он расположен к конструктивному диалогу.

– Отпущу, конечно, – с ухмылкой кивнул я. – Попозже. Боль, знаешь ли, хорошо мозги прочищает. А у тебя они так засраны, что прям из ушей смердит. Что ты там про парашу говорил? Зашкварно там жить? А с парашей вместо башки не зашкварно?

– А-ай!.. Ну извини, попутал. С кем не бывает.

– Ты знаешь, со многими. Но сейчас не об этом. Сейчас, вот прямо с этого момента, ты будешь учиться жить по-новому.

– Понима-а-а… А-ай!

– Рад, что твоя моя понимай. В общем, так… Сейчас я уйду, ты заглушишь свою недомузыку и будешь сидеть в своей конуре без звука. Иначе мне придется вернуться и все повторить. А я этого очень не люблю, а значит, буду еще злее. Ты ведь ничего такого не хочешь, верно?

– Верно, верно! Отпускай давай!

– Еще два момента… Во-первых, я очень злюсь, когда мою мать называют кралей и думают, что она может обратить внимание на такое свиноподобное нечто.

– Извини, братан! Правда, извини!..

– Хорошо, поверю. Видишь, как хорошо, когда больно. Сразу искренним становишься и думать начинаешь. И второе… – я перевел взгляд на семью урода. Худая, изможденная и насмерть перепуганная женщина с двумя тощими пацанятами сжались на старом засаленном диване.