Хроники Зазеркалья 4: Мир Смерти

— Как его снять? — спросил парень, — Я не хочу так всю жизнь жить! И как вообще получилось тогда рабочее заклинание?

— Как снять не знаю, мой уровень целительства пока не позволяет такие дебаффы снимать. Так что попробуем что-то с этим сделать, когда вернёмся в реал, — сказал я, — А по поводу как вышло — всё просто. Ты воруешь энергию у подсказавшего слово. Так я и вляпался в эти оковы. Магия была твоя, а энергия моя. Вот поэтому наказанием нас сцепило.

— Вот же гадство... Ладно, хорошо хоть это возможно исправить.

— Последний тест. Озвучь тот же стишок, только постарайся максимально абстрагироваться, не вкладывай в него чувства. Так механично, как только можешь, — попросил я парня.

— Это ты что-то странное просишь, — ответил Тимур, — Я даже в детстве стихи, когда учил, никогда их без эмоций не зачитывал. Тем более свои. Я творец и у меня душа поёт!

— Ну вот попробуй. Это важно! — настоял я.

— Ладно, ладно.

Он вздохнул и максимально безразличным голосом пробормотал стишок без запинки.

— Погоди.

— Понятное дело. Зато теперь мы точно понимаем механизм твоей способности, — ответил я.

— Да? — удивлённо уставился на меня Тимур.

— Да. Как и бывает зачастую, твоя энергия — это основа, из которой формируется заклинание, проклятье нарушает её течение. Текст — это метод облечения энергии в форму, проклятье также мешает тебе завершать форму. Эмоции же — драйвер, то, что приводит всю конструкцию в действие.

— Это значит, что я не смогу стать исполнителем собственных песен даже исцелившись? — воскликнул парень.

На его лице был весьма ярко выраженный страх, который я вполне мог понять.

— Совсем не обязательно. Когда сможешь ею пользоваться полноценно, а, значит, и управлять своей энергией, попробую научить тебя с нею обращаться более осознанно.

— Правда? — спросил вдруг Тим, — Думаешь, получится?

— Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.

Я встал и указал вперёд.

— Пойдём-ка, хватит рассиживаться.

Понадобилось ещё пару передышек для Тимура, чтобы мы наконец добрались до касс. Вернее, кассы. Одной. А перед ней в пространстве равном паре-тройке футбольных полей в змейку выстроилась колоссальная очередь, которая продлевалась ещё больше за счёт корзинок с покупками.

— Да ну...