Твари империи (книга 1)

– Какая ты стала красивая, – сказал он. – Да уж, прям настоящая дама.

Девушке комплимент, прозвучавший из вонючего, набитого пищей рта, отнюдь не показался приятным. А ведь каких-то пять лет назад она млела, услышав нечто подобное от этого парня. От этого ли? Его нынешнее лицо походило на индюшачью гузку, а изо рта несло так, как и разило бы, наверное, из индюшачьей задницы, да и то, если долго откармливать птицу чёрной хелтской чечевицей.

– Малыш Ойро, – вернулась к разговору Ильми и сделал осторожный глоток воды.

– Точно, – Чайка рыгнул. – Только он теперь не прыщавый, гладкий и холёный, как хомяк, хоть и остался всё таким же засранцем.

Глаза Чайки на короткий миг избавились от тоски, словно тот сорванец, какого помнила Ильми, выглянул вдруг из опустившегося бродяги.

– Помнишь, как он продавал нам уключины от отцовской лодке, а до этого пытался всучить карту с указаниями на сокровища? Всегда норовил слупить по полной, мерзавец. Выжига одним словом.

– За что сдирает? – уточнила Ильметра.

– Он теперь у нас виноторговец, – махнул рукой Чайка. – Один из немногих наших, кто выбился в люди.

Огоньки в его глазах погасли, а детство осталось там, где ему и положено – в прошлом, в воспоминаниях.

– Что он может знать об отце? – спросила Ильметра.

– Дело в том, что он собственными глазами видел, как потерпел крушение "Молот". Видел с палубы собственного корабля.

Ильметра вздрогнула. Вот оно! Затем нахмурилась.

– Как такое может быть? – как можно более спокойно спросила она. – Приятели отца прочесали весь портовый район и ни единого свидетеля не нашли.

– А его не было в городе всё это время, – пояснил Чайка и протяжно рыгнул. – Был конец лета, ведь так? Начинался сезон сбора винограда. Так что он загодя отправился в Медвежий угол за грузом молодого вина. Хотел первым привезти партию нового урожая. Вернулся только позавчера.

– И что он говорил?

– Да ничего особенного, – Чайка рыскнул глазами в одну сторону, потом в другую.

– Это точно. – Ильметра подумала, что ей тоже не особенно хочется разговаривать с тенью старого приятеля. – Надо бы его навестить как-нибудь. Он всё там же живёт на улице Бакенщиков?

– Нет. У него погреба на самом Шраме, причём ближе к центру. А над погребами, прикинь, домишко нехилый. Стены из белого камня, черепица на крыше, все дела.