Ученик

Для их построения и развития мне понадобятся месяцы, если не годы.

Так что оценить, что изменилось в моём оружии, я не мог. Единственное, в чем был уверен, — прочность повысилась. Так что снятие деревянных накладок заняло втрое больше времени, чем я рассчитывал.

Вечером меня навестила мать. Она принесла с собой горшок с жарким и кувшин воды. Внимательно осмотрела хижину, убедилась, что похлёбка закончилась, и лишь после потребовала, чтобы я отложил все дела и поел. А сама в это время, сидя напротив, пристально наблюдала за мной.

— Ты очень сильно изменился после падения, Фархат, — наконец произнесла Фарида, отведя глаза в сторону. — Мне говорили, что хаос, пробудившись, меняет вас, ведьмаков. Но я не ожидала, что настолько. Я не узнаю тебя, сын. Ты словно повзрослел в один миг, сразу на много лет.

— У Маринэ всё хорошо? — спросил я, закончив есть. Надо же, второй раз чувствую себя насытившимся.

— Да. Нам предложили поселиться в другую хижину, в центре посёлка.

— Это хорошо. — Я налил воды в две кружки и одну протянул матери: — Пей. Мне одному этого кувшина слишком много.

— Ты вырос хорошим человеком, — мать приняла кружку. — Надеюсь, станешь хорошим ведьмаком, которого не будут бояться в селениях.

— Не будут, — я улыбнулся. — Завтра пусть Маринэ принесет пищу и воду. Хочу поговорить с ней.

— Хорошо. Пошлю её пораньше, засветло, — согласилась Фарида.

— Да, конечно, забирай. Ты здесь хозяйка, — ответил я, про себя порадовавшись, что женщина не видит моей грустной улыбки. Её лицо, искажённое горем, я видел прекрасно. Ничего, Фарида, скоро у тебя всё будет хорошо.

***

На следующий день я уже не ждал гостей и потому полностью ушёл в процесс изготовления копья, поглядывая на вход. К сожалению, у селян были свои планы на мой счёт, почти сразу после ухода матери я услышал приближающиеся к хижине шаги.

— Эй, Фархат, ты здесь? — раздался из-за циновки незнакомый голос.

— А где же мне ещё быть? — усмехнувшись, ответил я. — Заходи, раз пришёл.

— Это я, Бахрум, — внутрь вошёл коренастый, широкоплечий парень. Я вспомнил, что видел его, когда старый Сахем выбирал себе учеников. — Маринэ сказала, что ты после падения ничего не помнишь.