Ученик

Но старому Хамзату намекнул, что убью всю его семью, если он сделает Маринэ что-нибудь плохое.

— Это другое. А что-нибудь странное перед глазами видел? Закорючки необычные?

— Буквы? — уточнил я. — Нет, не видел.

— Может, цифры? — глава поселения весь подобрался, как коршун. Хорошо, что в хижине было темно и собеседник не видел моих глаз. – Должно быть и то, и другое.

— Нет, ничего не видел, — вновь соврал я. Ох уж эти вопросы. Заставят рисовать увиденное, и всё, я, считай, попался. Не надо местным знать, что в теле ребёнка скрывается сознание человека из другого мира.

— Хм. Значит было спонтанное проявление хаоса, но ты не позволил стихии взять себя под контроль и даже не видел посланий. — Тимур, кряхтя, поднялся на ноги и принялся ходить туда-сюда, от одной стены хижины к другой, ворча себе под нос: — Убил, а после убийства обычно хаос управляет телом отродья и творит страшные вещи. Странно. И до прихода ведьмака ещё два-три месяца. Нет уж, столь долгий срок пробуждённый не выдержит, начнёт притягивать неприятности, словно прорыв защитного круга.

Я смотрел на мечущегося из стороны в сторону главу и понимал — сейчас решается моя судьба. Нет, не что-то глобальное, а ближайшие несколько дней, может, недель. И за это время нужно подготовиться. К чему? Да хотя бы к визиту того, кто должен будет меня забрать отсюда. То, что стихия хаоса занимает в моём сосредоточии значительный объём, насторожит любого одарённого. В моём родном мире адептов с таким сильным перекосом обычно изолируют или убивают во избежание серьёзных проблем.

— Фархат, ты оглох? — с нажимом спросил староста, пристально глядя на меня. — Я говорю, с сегодняшнего дня вход в село для тебя закрыт. Не переживай, всё у тебя и твоих родных будет хорошо. Мои сыновья лично проследят. Да, с ровесниками тоже старайся не заводить разговоров. Впрочем, вряд ли кто из детей осмелится подойти к вашей хижине. Всё понял?

— Да, — ответил я, порадовавшись, что у меня появилось много личного времени.

— Вот и хорошо, — по-доброму произнёс староста, после чего крикнул: — Фарида, вы можете заходить!

***

Наконец я смог остаться наедине с собой. Мать с сестрой, изрядно вымотанные сегодняшними событиями, уснули почти мгновенно, едва добрались до своих лежанок. Выждав на всякий случай ещё немного, я выскользнул наружу и, сделав несколько шагов вдоль хижины, опустился у стены.