Ученик

Не может быть! Стихия хаоса неведомым образом усилила моё смехотворное оружие? Но так не бывает!

Отряхнув руки, я склонился над телом однорукого толстяка, изучая его голову. Творец всемогущий! Из ушей поверженного врага не шла кровь, вместо неё вверх поднимались две струйки едкого, вонючего дыма.

— Ты... Ты убил его, — как-то слишком спокойно произнесла мать.

— Ты видела, он первый решил напасть. Я всего лишь защищал наши жизни, не больше.

— Старый Хамзат не простит, — не слушая меня, продолжала говорить Фарида.

— Он будет давать нам плохую воду, пока мы все не умрём. Но почему? Почему Хамиз ослушался отца? Он же боялся его больше, чем твоего отца, Фархат.

— Убили! — раздалось из посёлка. — Колодезного убили!

***

Лишь к вечеру, когда солнце опустилось к горизонту, жители селения немного успокоились. Разумеется, ни я, ни мать не пошли в этот день на работу и раз за разом пересказывали старосте и охотникам, как на нас напал однорукий лентяй. Но не это было главной темой для разговоров.

Сейчас селян занимало другое — кого Хамзат выберет в свои преемники?

А началось всё со вчерашнего вечера, когда старый колодезный, ранее планировавший передать секреты своего ремесла единственному внуку, решил всё же поделиться своими знаниями с сыном. Тот на радостях всю ночь набирался местным пойлом — брагой из сладкой бачачи, а под утро решил прикончить отца, чтобы полноценно занять его место, стать новым колодезным.

Хамиз дважды ударил спящего старика ножом и, не останавливаясь на достигнутом, отправился устранять главное напоминание его ущербности — отродье хаоса.

То есть решил меня убить. Дальнейшие события я уже видел своими глазами.

Старый Хамзат, к счастью всех селян, выжил, отделавшись двумя колотыми ранами. И вот, раскинувшись на своей лежанке, поверх десятка шкур, колодезный пристально всматривался в лица детей, выбирая своего преемника. Я тоже присутствовал здесь, но именно в мою сторону старик предпочитал не глядеть. Ещё бы, ведь именно из-за меня на самую богатую семью в селении разом свалилось столько бед.

Будь воля колодезного, я, скорее всего, был бы уже мёртв. Вот только старший сын старосты, стоящий за моей спиной, был готов объяснить каждому, почему нельзя трогать проклятое отродье хаоса.

— Я передам свои знания двум жителям деревни, — наконец заговорил старик. — Бахруму, внуку уважаемой Сахи, кормящей всех нас со своих плантаций. И Маринэ, дочери Фариды с окраины.