Мастер лабиринтов

Точнее система из трёх убежищ, два из которых было типа алхенис, а одно шаоран. Шаоранское сейчас активно осваивал Михалыч, а вопрос с питанием энергией решили просто, протянув эфирный канал к Великому Древу. Отток в миллион единиц в секунду вообще никак не сказался на энергобалансе Древа, но очень помогал Михалычу чего-то там такое важное делать со всеми убежищами. Переход из мира в Убежище был странным, словно узкий коридор с парой резких поворотов и углов, но он работал.

Метнув в воздух связку плетений – следопытов, Алекс слепил из песка удобное кресло, и присел, смотря как течёт река, играет солнце на поверхности воды и журчат буруны натыкаясь на небольшой островок из камней и песка.

Между тем, карта понемногу заполнялась отметками и уже не была похожа на снежную равнину со сплошным белым пятном. Работали эфирные следопыты быстро, летая на скорости близкой к звуковой, и часов за тридцать – сорок, могли просканировать планету средних размеров.

Аранталл не был обычным космическим объектом, в смысле планетой. Искусственно созданное пространство площадью примерно с Землю, но без разбросанных там и сям океанов, было более похоже на блин, с торчащим по центру столбом из плотного потока эфирной энергии, вокруг которого летал светящийся шар, обеспечивая смену дня и ночи. Реки Аранталла текли от стены, что ограничивала края пространства до центра впадая в круглое Серединное Море, в центре которого и находился Столп, окружённый защитным полем, не пропускавшим людей к потоку энергии, что для них было безусловно смертельно.

Аранталл был нижним этажом Башни миров. Как бы выше него, находился ещё один плоский мир, и ещё, и так до сорока уровней которые уходили всё выше и выше. Последний сороковой, находился где-то в центре миров Порядка, и сам по себе был одним огромным артефактом, где жили существа уровня Старших Богов.

Он возможно отказался бы от столь закрученного квеста, но представитель богов чётко объяснил, что не прошедший хотя бы нижних уровней Аранталла, будет стёрт мирозданием, а вот этого Широкову очень не хотелось.

Но в принципе, всё что происходило воспринималось им как новое приключение, а не насилие. А ещё, как новый учебный класс, и отчасти игру.