Верховный маг крепости Глад

- Дилан, ты все сделал верно, - я останавливаюсь, смотрю парню в глаза, - Но как командир, ты будешь обязан сообщить семьям погибших трагичные вести.

Дилан опустил голову, будучи готов принять любую участь за смерть подчиненных.

- А чтобы весть была не такой горькой, - продолжил я, - Мы прикончим эту тварь. Месть за погибших – дело благородное.

- Как прикажете, - твердо, уже голосом командира отвечает парень, - я и мои ребята сильно устали, но мы можем помочь на стрелометах. Позволите?

Я киваю, отправляюсь стену, поглядеть на будущего противника, Дилан бежит вниз, перескакивает ступеньки, стремясь к группе бойцов сидящих прямо на земле от усталости.

Я подхожу к ряду воинов у стены, но, неожиданно для себя, останавливаюсь. Присматриваюсь к спинам солдат, все слишком напряжены, у некоторых подрагивают щиты. В чем дело? Мои воины закалены в сражениях и отлично умеют подавлять страх.

Ладно, пора глянуть, что там за тварь. Выбираюсь на возвышенную площадку со стрелометом. Вокруг него крутятся солдаты, сноровисто подносят пачки длинных и толстых стрел. Стрелометы – отличное изобретение, один такой позволяет выстреливать одну за другой до шестнадцати стрел. Или даже четыре разом, с привязанной сетью. Как раз для опасных тварей.

Подхожу с краю, слева привычно и гулко вылетают стрелы, а от звука стальной тетивы ноют зубы.

Ужасная, мерзкая сила искаженного эфира окутывает его облаком, от одного ощущения хочется опорожнить желудок. Накатывающие волны силы от этой твари колют кожу иголками, глаза высыхают и будто сами собой дрожат ноги.

Наводчик стреломета не сдерживает вопля:

- Да что ты тварь такая! Сдохни!

Он рванул рычаг, стрелы с гулом разрезаемого ветра летят в тварь. Искаженный играючи уворачивается, почти не сходя с места. Сощурив подслеповатые глаза, я смог его разглядеть.

Искаженный эфир оставил ему человекоподобный облик. Искаженный поднял голову, будто услышал крик со стены, одетый в черные, изорванные хламиды, со следами засохшей крови, он показал лицо, лишенное кожи, гнилое, как у столетнего трупа. Глазницы полны искаженного эфира, казалось, направлены прямо на меня. Не сдержавшись, я вздрогнул всем телом, не ожидающий такой мерзости, и стиснул посох так, что дерево затрещало.