Рожденный повелевать

Это его позабавило: слуги для того и существуют, чтобы делать жизнь хозяев удобной, однако все они свободные люди. В королевстве не держали рабов, как в некоторых соседних странах.

Овангир показал отведенное юноше место, сам сел напротив, а Лорка разместили в конце за соседним столом, но блюда выставили такие же. Центральный стол предназначался для членов семьи.

Мать появилась в столовой достаточно быстро. Ринго с удовольствием подумал, что за несколько лет, она ничуть не постарела. Высокая, стройная, с длинными золотистыми волосами, собранными в причудливую конструкцию на голове.

Но двигалась она немного иначе, чем раньше. Пропала плавность, очень ярко проявлялись резкие, почти дерганые движения.

- Сын, - сказала она, приближаясь к столу. Ринго поднялся с места, едва увидел ее и поклонился.

- Мама.

Он бы предпочел, чтобы первая встреча после такой длительной разлуки прошла без присутствия посторонних, но, увы, не все подвластно даже принцам. Мать пристально рассматривала его, остановившись в нескольких шагах. Оценивающе. Ринго поступил также, хотя первым желанием стало броситься ей навстречу и просто обнять.

Лицо королевы выражало придирчивый интерес: в кого за столько лет превратился ее сын? Но, видимо, увиденным она осталась довольна, поэтому улыбнулась, именно так, как он и помнил: доброй и ласковой улыбкой, которой кроме него никто и никогда не удостаивался.

- Ты взял лучшее от нас. Я горжусь тобой.

- Спасибо, - выдавил из себя Ринго, он все же ожидал совсем иные слова.

- Что ты застыл? - засмеялся Овангир. - Иди, обними мать.

Юноша почувствовал, что лицо заливает краска. Но не стыда, а гнева и злости: Овангир, хоть и дядя, но все же не пристало ему так вольно вести себя с наследником престола. Он повернулся к родственнику, но его опередила мать:

- Братец, будь учтивей с будущим королем и твоим владыкой.

Овангир умело скрыл легкую тревогу, тенью пронесшуюся по его лицу, и примирительно заявил:

- Ты права, сестра, но память о былом меня подводит.

Ринго медленно обошел стол и направился к матери, размышляя, насколько верно он поступил, позволив именно ей поставить на место Овангира.