Тот, кто тебя убьет. Книга 1

И это еще служанка сказала, что мне, гостье из других краев, приготовили не очень острое! Страшно представить, какое тут острое… Когда я спросила, можно ли обойтись вообще без специй, она посмотрела на меня снисходительно и теперь принесла лапшу с огненной курицей. Очевидно, решила, что глупая чужачка не понимает, что говорит, и портить блюдо никак нельзя. Зато было весьма согревающе изнутри, да и неуместно придираться к чужому повару, особенно в моем положении. Кормят, и ладно. Как любил повторять привередливым ученицам Орлин: не нравится – не ешь.

Отужинав, я облачилась в платье Ксанты, убедившись, что подол перестал волочиться по полу. Обула свои сапоги – удобные и подходящие к одеянию, не забыла и про выданные цацки. Отражение в зеркале было уже посвежее, но косметику на лице я подправила. Куда бы мы ни ехали, вырядили меня непроста. Интригует!

Через положенный час служанка позвала меня спускаться на крыльцо, что я и сделала, после недолгих колебаний прихватив булавку.

Объятый ранней вечерней темнотой двор подсвечивали огни масляных фонарей, расточительно выставленных в немыслимом количестве. У крыльца стоял запряженный парой крепких лошадей закрытый экипаж под управлением одного из слуг. Он же подсуетился и галантно распахнул передо мной дверцу, я нырнула в полумрак кабины. Не пустой. Колени предательски подогнулись, я опустилась на противоположную от Велизара скамью, впав в оцепенение.

Одет он был в меру торжественно, но строго, без восточной вычурности. В мою сторону и не взглянул. Сад в окне интересовал его гораздо больше. Впрочем, сомневаюсь – скорее всего, это чтобы не видеть меня. То ли демонстративно игнорировал, то ли моя вынужденная компания ему, мягко говоря, опостылела. Доигрался в поединки! Юстин, который был за то, чтобы избавляться от переходящих сразу, наверняка ухохатывался, помогая ему покинуть дворец вместе со мной в придачу.

Я сдвинула занавеску с окна на дверце и уставилась на крыльцо, стараясь унять нарастающую тревогу. Донесся скрип открываемых ворот, экипаж тронулся. Двор, кажущиеся бесконечными заборы – один, второй, третий – и наконец-то просматриваемая улица.