Одержимость

Я выхватил метательный нож, но тайнознатец одним неуловимым движением оказался рядом с дочкой хозяина постоялого двора, приставил к шее девочки изогнутый клинок, прижался спиной к стене. Лицо Карла Арнсона стекло с него, словно слепленная из необожженной глины и размокшая маска. Превращение заняло доли мгновения, и уже через миг перед нами предстал совершенно другой человек. Куда более худой, горбоносый, с тонкими бледными губами и мелькавшими в глазах огонечками сумасшествия.

— Бросайте оружие или она умрет! — с решимостью загнанной в угол крысы заорал оскалившийся чернокнижник.

Кевин Свори многозначительно взглянул на Эдвина и с выполнением приказа спешить не стал. Останься у заклинателя колдовские силы, он бы всех нас мигом по стенам размазал. За нож чернокнижник схватился исключительно от безысходности. И это давало нам неплохой шанс уцелеть.

— Быстро! Оружие на пол! — поторопил нас колдун, на лице которого выступили капли кровавого пота. — И тех, что во дворе, зовите!

— Зачем? — пьяно усмехнулся я.

— Зовите! Или я ее... — Для большей убедительности тайнознатец слегка уколол клинком девичью шею, из-под острия потекла тоненькая струйка крови.

— А нам-то что? — удивился я, оперся о стол и развернулся к заклинателю боком, скрывая зажатый во второй руке метательный нож. — Режь, мы потом тебя порежем. На куски. Медленно.

— Загубите невинную душу? — тяжело выдохнул не поверивший моей угрозе чернокнижник. Все верно — нелегко всерьез выслушивать такое от подвыпившего сопляка полутора десятков лет от роду.

Прав ли он? Да только тень знает...

— Это ты ее загубишь. А мы тебя. Вот сдашься, чин по чину княжескому правосудию предадим. Поверь, сожжение на костре вовсе не самое худшее, что может приключиться с вашим братом. — Я специально говорил медленно и размеренно, и от этого заклинатель нервничал все больше.