Ущербные. Книга 5. Северянин

А что за оружие у них было?

- Оно у эльфов.

Я посмотрел на одного из тех эльфов, что вышли из портала, а тот, схватив несколько мечей и копий, побежал ко мне. Но по мере приближения он значительно замедлялся и в результате перешел на шаг, а когда ему оставалось дойти до меня несколько метров, он начал идти с протянутым в руках оружием, при этом отклоняя лицо и верхнюю часть корпуса от меня, будто от меня веяло нестерпимым жаром. Я забрал у него оружие и осмотрел.

Оружие являлось артефактным, и изготовлено оно было с одной целью - для ловли магов.

За то время, что я осматривал оружие, эльф, принесший мне его, отошел в сторону. Я подошел к нему и вернул их добычу. Оружие принадлежало им. Боевой трофей как-никак.

- Вы передаете мне всех рабов, что были освобождены? – спросил я у светлого эльфа.

Тот часто-часто закивал и, заикаясь, ответил:

- Д-да.

- А работорговцев?

- Т-тоже.

- Хорошо, – я повернулся к освобожденным рабам. - Тогда все, кто был пленен, свободны. Вас отвезут туда, куда вы скажете.

Справа от меня раздался голос Салагора:

- Император, работорговцев прикажете на алтари?

- Да. Только не здесь, а дома. Не стоит злоупотреблять гостеприимством. И не убивай их, они мне нужны для экспериментов.

- Как прикажете, император.

Я вернулся к нашему столу пешком. И Анита, когда мы подошли, потянулась к Великому Князю темных эльфов:

- Дядя Аталлаил!

Я передал ее эльфу.

- Римуил, скажи, а почему твой эльф так странно себя вел? Отклонялся от меня, будто я не человек, а пробудившийся вулкан, и от меня несет таким жаром, что стоять рядом невозможно.

Генрих и Диоф усмехнулись, а я понял, что им уже известен ответ на этот вопрос, но перебивать Римуила они не собирались.

- Все дело в твоей ауре.

- А что с ней не так?

- Я, конечно, понимаю, что никто не может видеть свою ауру, но по поведению окружающих догадаться ведь можно?

- Я осмотрелся, но никаких внешних признаков воздействия моей ауры на окружающих не обнаружил.

- Да вроде все нормально. Только опять твои эльфы ведут себя, мягко сказать, не естественно.

Диоф и Генрих, не выдержав, тихонько засмеялись.

- Чего вы ржете?

- Ничего, ничего.